Ордер на собственную тень

Глава 32.

Это был не просто поцелуй. Это было падение. Медленное, неизбежное, в котором растворились все недосказанности и противоречия. Его губы были нежными, но настойчивыми. В этом поцелуе чувствовалась вся правда, которую мы больше не могли отрицать.

Я замерла на мгновение, но моё тело откликнулось само. Мои пальцы вплелись в его волосы, притягивая ближе, отвечая на его молчаливое требование собственной отчаянной потребностью.

Он оторвался, чтобы перевести дух, его лоб упёрся в мой. Дыхание сбитое, прерывистое, но уже явно не от злости.

– Я не должен... – начал он, но его руки, всё ещё сжимающие меня, говорили об обратном. – Это чёртово безумие...

– Я знаю, – прошептала я, притягивая его обратно. Я не хотела, чтобы это прекращалось. Не сейчас. Не после всего.

И он сдался. С тихим стоном его губы снова нашли мои. Следующее прикосновение Маркуса стало ещё более уверенным. Его руки скользнули под мою футболку, ладони, шершавые и горячие, прижались к моей коже, заставляя её гореть.

Мы не проронили больше ни слова. Они бесполезны. Были только прикосновения. Тень улыбки на его губах, когда он снимал с меня одежду. Падение на кровать в моей спальне, которая внезапно показалась такой маленькой.

Я полностью отдалась во власть эмоциям. Его руки исследовали моё тело с благоговением, которого я никогда бы не ожидала от этого сурового человека. А я отвечала ему той же нежностью, чувствуя, как под моими пальцами вздрагивают его мускулы.

Когда он вошел в меня, я вскрикнула не от боли, а от переполнявших чувств, впиваясь пальцами в его плечи. Я растворилась в нарастающей волне удовольствия, такой интенсивной, что перехватывало дух. Мы двигались в унисон, отчаянно, как будто пытались доказать что-то друг другу или самим себе. Как будто в этом единении мы могли найти ответы на все вопросы, которые не могли задать.

В финале весь мой мир распался на осколки. Его сдавленный стон и моё имя, сорвавшееся с его губ - все во мне отозвалось на этот зов, и я почувствовала, как таю, растворяюсь в нем. Он опустился рядом, его рука легла на мою талию, прижимая к себе.

Мы лежали в тишине, слушая, как бьются наши сердца. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась. Воцарившаяся в комнате тишина внезапно показалась мне весьма неловкой. И, судя по всему, не только мне.

– Вероника… - наконец начал он, и его голос прозвучал непривычно тихо. - Я не должен был…

– Прекрати, - мягко, но твёрдо перебила я, поворачиваясь к нему. Я приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему прямо в глаза. Я заставила губы сложиться в легкую, почти беззаботную улыбку. - Только не надо тут извинений. Всё в порядке, правда.

Он смотрел на меня с недоумением, ища в моих словах подвох и ложь. Но я приложила все свои силы для того, чтобы скрыть свои настоящие чувства.

– Но я… - он нахмурился, попытавшись продолжить.

– Маркус, всё нормально, - я положила руку ему на грудь. Его сердце учащенно билось, он волновался. - Мы оба взрослые люди. Мы оба знали, на что идем. Никаких последствий, никаких обязательств.

Я сказала это так легко, буднично, будто речь шла о чашке кофе на завтрак. Но на деле внутри меня все кричит от нахлынувшей обиды на жизнь и боли, потому что я знаю правду. После окончания расследования меня ждёт тюрьма. Мне не светит никакое “после”, никакое “долго и счастливо”. Никаких нормальных отношений и общего будущего.

И эта близость, эта вспышка страсти и нежности - всё, что мне светит. Можно сказать, последний подарок судьбы перед долгими годами одиночества.

– Просто… забудем, ладно? - я постаралась сделать выражение своего лица максимально нейтральным, отстраняясь от него и физически, и эмоционально. - Как страшный сон. Или как хороший сон. Неважно. Просто забудем. Мы поддались моменту, и не более того, да?

Я увидела, как в его глазах мелькнула растерянность.

– Просто забудем, - повторил он мои слова, слегка растягивая их, будто пробуя на вкус. На его лицо как будто надели каменную маску - неужели я задела его за живое? Сердце болезненно сжалось.

– Мне нужно в душ, - я быстро соскочила с кровати и накинула на себе первое, что попалось под руку. Это оказалась его рубашка. С невозмутимым видом, словно так и было задумано, я покинула спальню и почти бегом ворвалась в ванную комнату, закрыв за собой дверь.

Я облокотилась на раковину, глядя на себя в зеркало. Растрепанная, раскрасневшаяся, с несчастным взглядом побитой собаки, который я так тщательно от него скрывала. По щекам потекли слезы. Нет, нужно собраться и привести себя в порядок.

Переступила край ванны, задернула шторку и включила душ. Слёзы смывались водой, ее шум заглушал мои тихие всхлипы. Иногда нужно просто выплакаться, и потом все становится хорошо.

«Забудем». Это слово жгло изнутри, как раскалённое железо. Как можно забыть это? Как можно забыть ощущение его кожи под пальцами, его прерывистое дыхание у своего уха, то, как его сердце билось в унисон с моим? Как я могла такое сказать?

Но я должна это сделать. Ради себя. Ради него.

Не знаю, сколько времени я провела в душе. Когда слезы иссякли, я, наконец, смогла взять себя в руки. Закончив мыться, старательно вытерлась, оценила свой внешний вид перед зеркалом. Выглядела я, конечно, словно мне в глаза попал шампунь, но в целом приемлемо.

За дверью послышались шаги. Моё сердце бешено заколотилось, надеясь... на что? На то, что он постучит? На то, что он вдруг предложит мне сбежать, и мы умчим вдвоем в закат, как в малобюджетных романтических фильмах?

Но шаги удалились в сторону кухни. Прозвучал звон посуды, щелкнул чайник.

Я глубоко вздохнула, умылась еще раз холодной водой и завернулась в халат. Раз уж решила идти по этому пути, то буду играть свою роль до конца. Мне всё равно.

***
Он знал, что это ошибка. Предательская мысль билась в висках с момента, как он переступил порог её квартиры. Но когда её пальцы вцепились в его волосы, а губы отозвались на его поцелуй с такой же жадностью, какая была и у него, вся логика рухнула. Это было падение всех барьеров, которые он годами выстраивал вокруг себя.