Ордер на собственную тень

Глава 44.

– Когда ты сказал, что решишь эту проблему, я не думала, что это будет так… радикально. - Я сидела на пассажирском сидении старых жигулей, которые, несмотря на свой полуразвалившийся вид, неплохо так мчали под сотку по трассе. Виновато обернувшись куда-то назад, в ту сторону, где нас сейчас наверняка называл всякими нецензурными словами владелец машины, я уточнила: – Мы же вернем машину, правда?

В ответ Маркус неопределенно качнул головой.

– Мы оставим ее там, где ее смогут найти и вернуть владельцу, - спустя пару мгновений сказал он, покосившись на меня. Я легонько кивнула и откинулась на спинку кресла. Угонять машины мне еще не приходилось, и этот опыт мне явно не нравится.

Мотор тарахтел, из окна дул прохладный утренний воздух, а за окном мелькали загородные пейзажи. Несмотря на адреналин и страх, усталость начала брать свое. Веки становились тяжелыми.

– Поспи, – тихо сказал Маркус, не отрывая глаз от дороги. – Доберемся – разбужу.

Я хотела возразить, что не усну ни за что на свете, но тело решило иначе. Голова сама собой склонилась набок, а мир поплыл в серой дымке усталости.

Меня разбудил резкий поворот и звук гравия под колесами. Я вздрогнула, мгновенно придя в себя. Мы въезжали в какое-то гаражное хозяйство – ряды одинаковых металлических коробок с облупившейся от времени краской. Маркус медленно ехал по дороге, высматривая нужный номер.

– Вот он, – он остановил машину у ржавых ворот с выцветшим номером сорок семь.

Он вышел из машины, подошел к слегка покосившейся двери и с силой ее толкнул - она не поддалась. Тогда он постучал - ответа тоже не последовало. Осмотревшись по сторонам, Маркус загородил спиной дверь, наклонившись к замочной скважине, и спустя полминуты дверь со скрипом отворилась.

Еще пара минут - и мы въехали в темный, пахнущий машинным маслом и пылью бокс. Маркус заглушил двигатель, и наступила тишина, нарушаемая только нашим дыханием. От наступившей темноты мне стало не по себе.

Езерский вышел из машины, и пару секунд спустя тусклая лампа под потолком осветила помещение. Я, пошатнувшись, вылезла следом и осмотрелась. Обычный заваленный хламом гараж, в углу стоит потертый диван, а на одной из полок я заметила пачку консервов и несколько бутылок воды.

– Устроит? - Маркус махнул рукой в сторону дивана.

– Маркус, после пережитого за последние сутки я готова лечь хоть на голый бетон, - устало ответила я, опускаясь на продавленные пружины.

Маркус коротко кивнул и начал методично обшаривать полки и ящики верстака. Через пару минут он издал удовлетворенный возглас и вернулся с небольшой пластиковой аптечкой в руках – стандартной автомобильной, с красным крестом на крышке.

– Есть чем обеззаразить. – Он поставил аптечку на ящик рядом с диваном и открыл ее.

Достал бутылочку с перекисью водорода, упаковку бинтов и несколько пластырей. Опустился передо мной на колени, и с крайне сосредоточенным видом принялся осматривать мои раны.

– Покажи самые серьезные.

Я молча протянула ему руку с глубокой царапиной от ветки. Он смочил ватный диск перекисью.

– Будет неприятно, – предупредил он.

– После всего пережитого это мелочи, – попыталась пошутить я, но голос дрогнул, когда прохладная жидкость коснулась раны.

Маркус, не обращая внимания на мою реакцию, аккуратно промокнул порез, удаляя засохшую кровь и грязь. Промыл рану на щеке, тихо посетовав, что, возможно, останется шрам. Казалось, он проделывал все это тысячу раз – и наверняка так оно и есть.

Закончив с открытыми ранами, он осторожно размотал импровизированную повязку на моей голени. Под ней порез выглядел воспаленным, и это заставило его нахмуриться.

– Нужно промыть тщательнее, – он взял новый диск, обильно смочил его и принялся за работу, уверенно удерживая мою ногу.

Я закусила губу, наблюдая, как он сосредоточенно выполняет свою задачу. Это казалось не просто медицинской помощью - в его сосредоточенности, в этой тихой заботе было что-то, от чего в горле вставал ком.

– Все, – наконец произнес он, закрепляя конец чистого бинта. – Не идеально, но лучше, чем ничего. Теперь спи. Я посторожу.

– А как же ты? - спросила я, глядя на его порванный костюм и рубашку. Ему досталось куда меньше, чем мне - годы тренировок и оперативной работы определенно дали свои плоды, но тем не менее кое-где виднелись следы крови.

– Пустяки, - бросил он, убирая остатки бинтов и перекиси обратно в коробку. - Ты главное выспись, пока можно.

Я осторожно легла на диван и свернулась калачиком. Опять захотелось плакать - и от ситуации в целом, и от ноющего тела, и от полного непонимания, что делать дальше. Хотелось выть, кричать и…

– Маркус, - спустя минут пять тихо прошептала я.

Майор, в это время расположившийся на какой-то сомнительной целостности табуретке у верстака, разбирал свои амулеты. Когда он услышал, как я его позвала, поднял на меня вопросительный взгляд. В тусклом свете его глаза казались темными и уставшими, но в них не было ни капли раздражения, только тревога и внимательность.

– Ты можешь… - голос предательски дрогнул, и я сглотнула ком в горле, заставляя себя продолжить. Сомнения разрывали меня на части, но я так нуждалась в простом человеческом тепле, что следующие слова сами слетели с моих губ. - Ты можешь просто… обнять меня?

Он замер. В его глазах промелькнуло что-то сложное и стремительное – вспышка удивления, затем тень привычной осторожности и… что-то еще. Что-то, что заставило его напряженные плечи слегка опуститься, а взгляд смягчиться.

Маркус молча отложил амулеты, его движения стали какими-то намеренно медленными, словно он взвешивал каждый шаг. Подойдя к дивану, он на мгновение задержался, глядя на тесное пространство, затем лег рядом, повернувшись лицом ко мне, оставляя лишь несколько сантиметров между нами.

А спустя мгновение, не говоря ни слова, он сократил это расстояние. Его рука осторожно, почти нерешительно обвилась вокруг моей талии, а другая легла мне под голову, превращаясь в подушку. Он притянул меня к себе так, чтобы мое лицо оказалось у него на груди. Я почувствовала, как бьется его сердце – сильный, глубокий звук, и этот ритм оказался удивительно успокаивающим.