Ордер на собственную тень

Глава 49.

Александр Николаевич вышел, чтобы отдать распоряжения. Вася, задержавшись буквально на пару секунд, последовал за ним, оставив нас наедине в наполненной утренним солнцем кухне.

Я встала из-за стола, собираясь помыть за собой кружку, но Маркус ловким движением перехватил мою руку и слегка сжал ладонь.

– Маркус, – тихо начала я, глядя мимо него на узор на деревянном столе. – Ты понимаешь, что… это всё усложняет. То, что между нами…

Я прекрасно понимала, что все проблемы у него возникли из-за меня. Если бы я не попалась Департаменту, то жил бы он свою привычную жизнь, не искала бы его вся Москва, не пришлось бы ему прятаться в стенах дачи влиятельного оборотня. Вся жизнь перевернулась вверх дном – и его, и моя.

– Ты – майор Департамента, у тебя карьера, репутация. А теперь из-за меня ты беглец, и все это… оно может обернуться для тебя ещё хуже, – кое-как подобрала слова я.

Договорив, я нашла в себе силы поднять на него взгляд. Он смотрел на меня с такой неожиданной нежностью, с легкой улыбкой, словно нам не предстояло через десяток часов пытаться прорваться на засекреченный объект, где, возможно, проводились сомнительные опыты.

– Знаешь, что я понял за все это время? – спросил он, и его голос звучал непривычно мягко. – Что вся моя карьера, репутация, правила – это как карточный домик. Красивый, но крайне неустойчивый, построенный на песке чужой лжи. И он рухнул в одну ночь. А ты… ты оказалась единственной реальной вещью во всём этом хаосе. Единственной, что имеет значение. Так что мне всё равно, что там может “обернуться”. Это мой выбор. И я его сделал.

Он сделал полшага вперед, сократив расстояние между нами до неприличия. Осторожно поднял руку и погладил меня по щеке. Не знаю, почему ему нравилось так делать, но не смела ему протестовать – от этого жеста я и сама успокоилась. Он стоял, нежно глядя на меня, но не делал больше ничего. И тогда я, повинуясь внутреннему порыву, приподнялась на носочки и осторожно поцеловала, обвив его шею руками.

Маркус притянул меня к себе за талию. Поцелуй, который начинался как простая нежность, вмиг вспыхнул искрой, разгораясь в пламя. В нём не было вчерашней осторожности, вопросительной неуверенности. Мы живы, мы здесь, вместе и ничто более не имело смысла. Он крепко прижимал меня к себе, словно он боялся, что я растворюсь в воздухе, если он отпустит.

И я отвечала с той же яростью, впиваясь пальцами в ткань его футболки, чувствуя под ней напряжение мышц. Пожалуй, он прав. Что бы ни ждало нас дальше, сейчас мы единственное, что есть друг у друга, и пусть только кто-то попробует встать между нами.

Когда мы наконец разорвали объятия, чтобы перевести дух, наши лбы соприкоснулись. Его дыхание такое горячее и тяжелое. Совсем как у меня.

– Ты невероятна, Вероника, – тихо, но очень чётко прошептал он, глядя прямо в мои глаза. – Без тебя я бы просто ломал голову над очередным нераскрытым делом, пока ложь не поглотила бы и меня. Теперь я знаю, за что сражаюсь. И это ты.

Хотелось одновременно прыгать от радости и плакать от безысходности, но, глядя на Маркуса, выигрывало первое желание. Как бы мне ни хотелось оставаться серьезной, счастливая улыбка коснулась моих губ.

– Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы выбить почву из-под ног, – прошептала я.

– Это профессиональное, – парировал он, но в глазах загорелись хитрые искорки.

Услышав приближающиеся шаги в коридоре, нам пришлось отойти друг от друга. Реальность снова вступила в свои права, но теперь она не казалась такой уж невыносимой. Мы – команда. В самом полном смысле этого слова.

Внезапно меня осенило. За все это время, за все опасности, я так и не поняла одну простую вещь.

– Маркус, – осторожно спросила я. – Нам с тобой столько всего предстоит сделать, и, наверное, тебе пришло время мне рассказать какая у тебя, собственно, магия? Я видела, как ты используешь амулеты, чувствую от тебя… что-то. Но никак не могу определить, что именно.

Его лицо странно застыло. Он отвел взгляд, с деланным интересом глядя в окно, его щеки вдруг стали чуть розовее обычного. Пауза затягивалась. Это я сейчас что, смутила его своим вопросом?

– Мои способности, – наконец произнес он, и его голос звучал необычно приглушенно, почти смущенно, – не то чтобы выдающиеся. Откровенно говоря, они довольно скудные. Едва заметный уровень псионики, позволяющий ощущать сильные эмоции и создавать простейшие барьеры. Да и те нестабильны. Или могу свечу зажечь силой мысли при желании.

Я пораженно смотрела на него. Этот человек, который казался таким непоколебимым и сильным, в магическом плане… почти обычный?

– Но… амулеты? Все эти вещи, которые ты используешь? – не веря своим ушам, спросила я.

– Они помогают мне усиливать свои способности, – горько усмехнулся он. – Всю жизнь я тренировал то немногое, что у меня есть, до автоматизма. А амулеты… Они берут мои жалкие всполохи магии и превращают их в рабочий инструмент. Без них я в лучшем случае могу почувствовать твой страх за несколько метров или слегка оттолкнуть нападающего. Всё.

Он перевел на меня взгляд, и в его глазах читалась не привычная уверенность, а какая-то неловкость, от которой смутилась уже я. Вот кто меня за язык тянул? Хотя с другой стороны, не вижу ничего плохого в своем вопросе. За столько времени он сам так и не удосужился мне ни о чем рассказать – пусть хоть теперь поделится.

– Мои способности далеки даже от средних, Вероника. Я просто очень долго учился виртуозно пользоваться своим крошечным набором инструментов, чтобы все поверили, будто у меня их целый арсенал.

Откровенность его слов обезоруживала. В них не было жалости к себе, просто сухая констатация факта. Все это даже вызывало уважение.

– Значит, вся твоя сила… это ты сам, – тихо произнесла я. – Твой ум. Твоя сила воли. А амулеты – просто инструменты в твоих руках.

– Излишне пафосно сказано, но отчасти так и есть, – кивнул он, и в его глазах светился отголосок гордости.