Ордер на собственную тень

Глава 56.

Дверь согнулась от чудовищного удара, сорвалась с петель и с оглушительным лязгом влетела в комнату. Смирнов с рефлексами змеи успел отпрыгнуть, пригнувшись, но взрывная волна и град осколков швырнули его на пол.

В облаке пыли, дыма и искр от порванной проводки в проёме вырисовывались три фигуры. Две — огромные, покрытые тёмной шерстью, с горящими в полумраке глазами. Оборотни из общины Александра Николаевича. А между ними, с окровавленным, но яростным лицом, держа в руках пистолет, стоял Геннадий.

— Похоже, опоздали на пару минут, — хрипло произнёс он. Его взгляд метнулся ко мне, привязанной к столу, потом к Маркусу у стены, и наконец остановился на Вальтере. — Но, кажется, ещё не всё потеряно.

В помещение откуда-то с противоположной стороны ворвались охранники. Врачи в ужасе отпрянули к стенам. Вальтер же не двинулся с места. Лишь его лицо впервые за весь вечер исказила не сдерживаемая ярость. Спокойствие испарилось, обнажив голую, хищную злобу человека, у которого вырывают из-под носа долгожданную добычу.

— Уничтожить их, — сдавленно прошипел он.

И в тот же миг Геннадий и двое оборотней ринулись в бой, а гул сирен и тревожные крики начали доноситься уже со всего объекта.

Хаос захлестнул операционную. Вопли, выстрелы, рычание, звон разбивающегося стекла и хруст костей. Геннадий, двигаясь с грацией опытного бойца, палил из пистолета, оттесняя группу охранников в угол. Оборотни же показывали настоящую силу природы. Один, огромный, серо-бурый, бил лапами так, что тела в бронежилетах отлетали в стены, как тряпичные куклы. Второй, поменьше и проворнее, с чёрной шерстью, резал когтями и клыками, выхватывая оружие из рук, ломая конечности.

Но их было трое. А с каждой секундой из ранее незамеченной мною двери, словно тараканы из щели, появлялись всё новые охранники. Не все были простыми людьми — среди них мелькали фигуры с амулетами, с холодным свечением вокруг рук. Маги.

Маркус, прикованный к стене, увидел свой шанс. Пока внимание было сосредоточено на побоище, он рванул наручники, напрягая каждую мышцу, пытаясь вырвать трубу. Металл скрипел, труба шаталась, но не поддавалась.

А я лежала на своём столе, в эпицентре бури, парализованная ремнями, с нарастающим огнем в груди. Каждый крик, каждый звук борьбы бил по нервам, подливая масла в этот костёр. Графики на мониторах зашкаливали, превратившись в сплошные красные столбы. Врачи, забыв обо мне, пытались укрыться за аппаратурой.

Вальтер, не обращая внимания на сражение, снова подошёл ко мне. В его руках холодно блеснул длинный скальпель.

— Нет времени на тонкости, — пробормотал он больше для себя. Его глаза лихорадочно блестели. Он нацелил лезвие на мою руку.

В этот момент Маркус издал нечеловеческий рёв, полный ярости и отчаяния. С невероятным усилием он рванул наручники с такой силой, что труба, к которой они крепились, с треском вырвалась со своих креплений. Он рухнул на колени, но тут же поднялся с окровавленными запястьями и, как раненый зверь, бросился через комнату, снося на пути врача и аппарат с мониторами.

Смирнов, поднявшись с пола, попытался его перехватить. Они схватились — избитый майор против безупречного оперативника. Удар, блок, бросок. Смирнов казался быстрее и техничнее, но в Маркусе горела слепая ярость, которая придавала его движениям грубую, сокрушительную силу.

Я зажмурилась, почувствовав холод лезвия на коже. Оно скользнуло по коже запястья — быстрый, точный, глубокий разрез. Острая боль пронзила меня, и я, не выдержав, закричала. На руке выступила тонкая алая линия, а за ней — первые тяжёлые капли крови, тёплые и странно яркие в свете ламп. Я почувствовала, как они медленно потекли на стол.

Вальтер, не сводя с капель безумного взгляда, наклонился. Его дыхание коснулось моей кожи.

– Что, в вампира поиграть захотелось? – сквозь слезы крикнула я. Но кого во всей этой суматохе интересовали мои слова? Он знал о моих силах. И у него больше не было времени ставить опыты – нужно было действовать прямо сейчас.

Но в этот миг один из оборотней, чёрный и проворный, вырвался из клубка схватки и, увидев Вальтера, склонившегося надо мной, ринулся на него с рыком, нацелив когтистую лапу в спину.

Вальтер даже не обернулся. Он просто взмахнул свободной рукой в сторону нападающего.

Оборотень замер в прыжке. Не просто остановился — его тело зависло в воздухе, исказившись в неестественной, мучительной позе, словно в невидимых тисках. Потом раздался громкий, кошмарный хруст ломающихся костей. Гигантское тело серо-бурого зверя сжалось, как шар из бумаги, и с глухим стуком рухнуло на пол, больше не шевелясь.

Вальтер вновь сконцентрировался на мне.

В этот момент Маркус, швырнув Смирнова об землю, ринулся ко мне, сметая на своем пути охранников Вальтера. Я успела заметить рассеявшуюся черную дымку у его рук.

Когда Маркус оказался в двух шагах от стола, на котором я лежала, разъяренный Вальтер остановил его одним взмахом руки. И Маркус не просто замер — он завис в воздухе, как муха в янтаре. Он пытался пошевелиться, двинуться вперёд, но его тело не слушалось. Вальтер приподнял бровь, наблюдая, как майор борется с невидимой силой, сжимающей его со всех сторон.

– Хватит. Мне. Мешать, – делая паузы между словами, произнес безумец.

И тут второй Маркус возник у него за спиной. Схватил скальпель, который Вальтер положил на мой стол, и с силой воткнул его в спину Артему Владиславовичу. Вопль Вальтера был не криком боли, а чистой, животной яростью, смешанной с недоумением. Он отшатнулся, рука инстинктивно потянулась к спине, где из-под дорогой ткани костюма уже проступало тёмное пятно. Иллюзия Маркуса, которую он так яростно удерживал, дрогнула и рассыпалась в прах.

Настоящий Маркус, воспользовавшись дезориентацией врага, уже был у моего стола. Его движения были стремительны и точны, несмотря на собственные ранения. Все тем же скальпелем он освободил мне руку, и я тут же потянулась отцеплять себя от этого стола самостоятельно.