Ордер на собственную тень

Глава 57.

Осень потихоньку вступала в свои права. Бабьего лета, которое так все ждали, не случилось, но сегодня стояла на удивление прекрасная погода. Прохладный ветерок обдул лицо, когда я вышла из здания суда. Яркое солнце заставило меня на мгновение зажмуриться, но это было приятно.

Я стояла на гранитных ступенях, сжимая в потной ладони единственный лист бумаги. “Постановление о назначении условного срока”. Два года. Два года под наблюдением. За сокрытие магических способностей, уклонение от регистрации, создание помех работе Департамента... Список был длинным, но суть сводилась к одному: я была свободна. На птичьих правах, под колпаком, но больше не беглец.

Оглянувшись на здание суда, я ухмыльнулась. Отсюда, снаружи, оно выглядело просто старым и внушительным. Не скажешь, что в его недрах решают судьбы и выносят приговоры за преступления против магического законодательства. Надеюсь, Смирнова, заседание по делу которого должны провести через пару часов, посадят на пожизненное.

— Вероника.

Я обернулась. Они ждали у подножия ступеней, прислонившись к темному, неброскому седану. Маркус и Александр Николаевич.

Маркус... Он выглядел почти как прежде. Почти. Поперек щеки шел длинный шрам. Лицо было бледнее, чем обычно, синяки под глазами. Но в его взгляде, когда он смотрел на меня, не было ни тени усталости. Только облегчение и что-то такое тёплое и мягкое, отчего в груди становилось и тесно, и безумно хорошо.

Я не помню, как сбежала вниз по ступеням. Просто оказалась перед ним. Он открыл объятия, и я вцепилась в него, прижавшись лицом к груди, в складки его пальто, вдыхая ставший родным запах. Всё напряжение последних недель, суда, допросов, ожидания — всё вырвалось наружу в одном долгом, прерывистом выдохе.

— Всё кончилось, — тихо произнёс он, его губы коснулись моих волос. — Всё.

Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо, и в тот же миг он наклонился и поцеловал меня. Нежно, не скрываясь, на глазах у выходящих из суда скучных чиновников, у пары журналистов с блокнотами, у невозмутимого Александра Николаевича. В этом поцелуе не было осторожности, не было вопроса. Была уверенность. Законченность. Штамп, поставленный поверх всех судебных постановлений.

Когда он отстранился, я почувствовала, как горят щёки. Маркус усмехнулся, но в его глазах читалось удовлетворение.

– Смотрю на вас, и душа радуется, – с улыбкой произнес Александр Николаевич. Он стоял спереди, у пассажирской двери. – Садитесь, подбросим вас домой.

Мы сели в просторный салон. С водительского сидения тут же показалось радостное лицо Васи.

– Поздравляю, Вероника! – довольным тоном сказал он.

– Тебе дали порулить? – выгнув бровь, спросила я.

Александр Николаевич, севший в этот момент рядом с сыном, хмыкнул.

– До первого штрафа. Ну или до тех пор, пока Геннадий не поправится, – пояснил оборотень.

Вся радость от вынесенного судом решения вмиг улетучилась, сменившись виной. В тот день в лаборатории Вальтера моя разбушевавшаяся сила поразила не только врагов. Как я ни старалась ее направить, досталось всем – и Маркусу, и незнакомому мне оборотню, но хуже всего оказалось именно Геннадию, у которого моими стараниями теперь на ноге останется длинный шрам.

– Не корите себя, Вероника, вы сделали там внизу что могли. Геннадий ни в коей мере на вас не злится, – мягко произнес Александр Николаевич.

Вася завел машину и осторожно тронулся с места. Я бросила взгляд в его сторону – он выглядел крайне сосредоточенным. Отсутствие водительского опыта бросалось в глаза.

– И все же, если бы вы дали мне помочь… – тихо произнесла я, глядя в затылок сидевшего передо мной мужчины. Дёмин-старший посмотрел на меня через зеркало заднего вида.

– Мы с вами договорились, Вероника, – неожиданно твердо сказал оборотень. – Ваши способности останутся нашей тайной. Но если мне понадобится ваша помощь…

– То я с радостью вам ее окажу, – договорила за него я.

Тогда, в лаборатории, когда мы разделились, и Маркус почувствовал, что что-то не так, он сразу подал сигнал оборотням. Вальтер же недооценил возможности главы Таганской общины – впрочем, многие считали оборотней недостаточно влиятельными и сильными, чтобы соперничать с другими кланами или магическими организациями.

И это был его главный промах. Лабораторию буквально перевернули вверх дном, созвав всех, кто мог сражаться – и на двух на ногах, и на четырех лапах. Если бы я продержалась на пару секунд дольше, то увидела бы, как мои молнии убивают Вальтера, а следом в помещение врывается подмога. Как полуживого Кирилла заковывают в наручники. Как Маркуса берут под руки и практически выносят из помещения, но он отказывается идти, не убедившись, что я жива и меня несут следом.

А потом туда вызвали полицию. Тех лиц, кто был куплен Вальтером, в тот же день сняли с должности – они пошли свидетелями и фигурантами громкого дела. Все заголовки магических газет и телевидения твердили об ужасах, сокрытых в глубинах фармацевтической империи ВальтФарм.

Но никто и слова не сказал о том, что именно искал Вальтер – потому что Александр Николаевич предпочел не раскрывать эту правду. В конце концов, не по доброте душевной помогал нам этот оборотень – он преследовал и свои цели. Мы заключили с ним соглашение, согласно которому, он поможет мне стать свободной, а в ответ я буду готова прийти и оказать помощь ему и его общине в случае крайней необходимости. По-моему, честный обмен.

Мы ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. Василий справился с управлением лучше, чем я ожидала, лишь пару раз слишком резко затормозив на светофорах. Город за окном мелькал привычными, мирными картинками. Сложно было поверить, что всего несколько недель назад этот мир для меня был ареной погони и выживания.

Машина свернула на знакомую мне улицу. Дом Маркуса.

— Ну, вот мы и приехали, — сказал Александр Николаевич, обернувшись. Его взгляд был тёплым, но деловым. — Выспитесь, отдохните. Вы это заслужили. Заезжайте в гости!