Оружие для лорда

1.3

Очки – это всего лишь очки. Может, ему переносицу надавило.

Несмотря на логичность мыслей, меня продрало ужасом. Я сделала еще один коротенький шаг назад, но даже не подумала бежать.

Тонкие стекла, чуть-чуть затемненные, скрывали за собой очень яркие светло-серые глаза. Сняв очки, Виктор посмотрел на меня.

Если бы я могла, то непременно закричала бы.

Кричать не получалось. Дышать не получалось. Не получалось ровным счетом ничего.

– Как вас зовут? – холодно спросил Виктор, глядя прямо мне в глаза.

– Элейн Арсан.

Виктор кивнул.

– Госпожа Арсан, где вы находитесь?

В голове что-то щелкнуло.

– В поместье графа Идо, – отчетливо отозвалась я и нахмурилась.

Конечно, я тут нахожусь, потому что живу в этом поместье, точнее, в отдельном домике на территории. Домик выходит окнами в переулок, чтобы мне удобнее было забираться в окна… Только вот почему я тут живу?

– Кто такой граф Идо? – продолжил расспросы Виктор. Его слова крючками цеплялись за меня и не отпускали. Даже желая промолчать, я не смогла.

– Граф Идо – мой… – я запнулась. Мой хозяин? Мой владелец?

Я же не прислуга, в конце концов. Я оружие, которое куда ценнее любой прислуги. Или нет?

– Хорошо, – бесстрастно произнес Виктор и снова надел очки. Окаменевшее изнутри тело вдруг снова стало теплым, живым и податливым, и я едва не рухнула на пол. – Я сообщу графу. Вам нужно с ним повидаться.

– Мы виделись утром, – из чистого чувства противоречия напомнила я и осеклась, стоило ему потянуться к очкам.

Однако секретарь только убрал свесившуюся на лоб прядь и снова уставился на меня. Я наверняка видела его сотни раз, но сейчас разглядывала так, как будто впервые видела. Бледное лицо с высокими заметными скулами, нервные тонкие губы, от коротко остриженных темных волос кожа кажется еще бледнее, а глаза – ярче. Про таких вряд ли говорят «красивый», скорее «породистый». Когда за лицом есть что-то еще – история, знания, маленький мир отдельной значимой семьи.

– Вам не помешает встретиться еще раз, – с нажимом заметил Виктор и отвел взгляд, прерывая нашу игру в гляделки. – И оденьтесь, пожалуйста.

К тому времени я готова была и одеться, и раздеться, и все что угодно сделать, только бы он больше не снимал свои очки. Ощущения мне совсем не нравились.

Тень под шкафчиком вытянула тонкий усик, потрогала меня за щиколотку. Я молча сделала страшные глаза: вряд ли секретарь будет счастлив, что обо мне даже тени иногда заботятся! Но Виктора уже не оказалось в комнате – он вышел, тихо притворив за собой дверь.

Осмелев, тень ткнулась еще раз, щекоча мне пальцы, потом юркнула под стопу и попыталась расползтись, но оказалась слишком маленькой. Глядя на ее метания, я улыбнулась.

Голова разрывалась от боли, но сегодня я через тени не ходок. Даже поиграть не могу. До дома цели пришлось идти одним длинным прыжком, сразу забравшим половину сил. Оттуда удирать в три прыжка, путая следы – на доме был сигнальный амулет, а мне не хотелось щеголять меткой воришки. А потом еще и глупый прыжок в поместье… Странно, что голова у меня только болела, а не отвалилась.

– Завтра, ладно? – я присела на корточки и погладила черный усик. Длинные рукава пришлось закатать, уродливо комкая ткань. – Отосплюсь и поиграем.

Тень обвилась вокруг пальца сложным кольцом, дотянулась до запястья и отпустила, укрывшись под шкафом.

Если визита не избежать, то лучше и правда переодеться. Только скинув с себя пиджак, я сообразила, что влажное полотенце свалилось где-то на полпути и теперь наверняка смущает слуг. Лишь бы сплетни не поползли…

Поймав себя на странной озабоченности, я дернула плечом и зарылась в шкаф, поочередно выгребая все пригодные вещи. Граф чаще всего видел меня в мужском костюме, потому что влезать в окно в платье – верх идиотизма, да и дома ими пол подметать не очень хочется. Но сейчас мне вдруг захотелось блеснуть.

Гардероб намекал, что блистать мне, в общем-то, и нечем. Кое-как выбрав скромную белую блузку с воланами и длинную коричневую юбку, я наскоро натянула их и подошла поближе к зеркалу.

Ткань была хорошей, разве что цвета не радовали. Расправив каждый волан, я с отвращением схватилась за гребень: влажные волосы высыхали стремительно, превращаясь в стог сена. Коснувшись волос, сморщилась от боли.

Расчесывание вышло мучительным. Когда все пряди оказались вычесаны и рассыпались по плечам, у меня в глазах стояла красная пелена. Сквозь нее я в последний раз взглянула на свое отражение и замерла, продолжая сжимать гребень.

Мое лицо казалось каким-то странным. Каждая деталь, каждая черта была привычной, но все вместе…

Наклонившись, я пристальнее всмотрелась в свое отражение. С моей памятью определенно что-то не так, потому что это лицо кажется чужим. И лицо, и…

Черная полоска поперек горла, которую я до сих пор ни разу не заметила.

Выпустив из рук гребень – его поймала тень и утащила куда-то за раму, – я потрогала шею. Полоска не была украшением, скорее краской, но краска сошла бы еще в ванне.

Нужно спросить Мориса. Он обязательно ответит, он всегда отвечает.

В дверь постучали – резко, громко и отчетливо. Я вздрогнула; тень выпустила гребень, и он упал мне под ноги.