Оружие для лорда

1.4

Они вошли вместе, стоило мне разрешить. Морис был мрачен. Бросив на меня короткий взгляд, он пересек комнату и тяжело опустился в кресло, по-простому вытянув длинные ноги.

Мебель явно была ему не по размеру.

Секретарь мялся у порога, то и дело нервно поправляя очки. На меня он тоже не смотрел.

Оба темноволосые и довольно холодные, они различались как день и ночь. Более высокий и крупный Морис подавлял не столько фигурой, сколько надменным и тяжелым взглядом темных глаз. Подбородок у него все время казался щетинистым, хотя ни волоска на нем не было: сколько бы времени он не уделял бритве, кожа оставалась темной. Волосы, отрезанные не очень коротко, до середины прикрывали шею. В прядях мелькало серебро.

Целая седая прядь попалась мне на глаза, когда Морис немного повернул голову. Седая; она всегда была седая, сколько себя помню, даже когда я была совсем маленькой, она уже…

– Мы не можем, – наконец произнес Виктор, опустил руки и немедленно спрятал их в карманы. – Вам скоро в канцелярию. Она не сможет.

– Но и в канцелярию идти опасно, – отозвался Морис и с длинным вздохом потер лоб. – Она может сорваться.

– Я не сорвусь, – решила сообщить я, совершенно не понимая, о чем разговор. – Скажите, что мне делать, и я сделаю.

Морис посмотрел на меня оценивающе.

– До вечера, – Виктор отошел наконец от двери и подошел ближе ко мне, но все еще держался на расстоянии. – Понаблюдаем до вечера. Госпожа Терри не отличалась здравомыслием, никто ничего не заподозрит.

– Госпожа Терри творила все что вздумается, но их поведение все-таки различается, – Морис, продолжая потирать лоб, протянул свободную руку и пошевелил пальцами.

Я бросилась к нему и упала на колени раньше, чем поняла, что же вообще делаю. На кончиках его пальцев как будто сосредоточился весь смысл моего существования. Уже потянувшись навстречу, я ощутила непреодолимое желание прижаться головой к его бедру и оцепенела.

Как взрослая женщина может падать на колени в присутствии посторонних мужчин и жаться к ногам, как собака?! Почему я вообще делаю это, думаю об этом?

– Не получится, – Виктор присел рядом со мной. Я завозилась, со стыдом понимая, что юбка безнадежно мнется под коленями. Щеки опалило жаром, захотелось спрятать лицо. – Вы же сами видите.

В его голосе мне почудилось осуждение. Конечно, что еще ему испытывать ко мне? Разве что отвращение.

Я вскинула голову, глядя на Виктора с вызовом, но он на меня не смотрел. Щурясь сквозь линзы, он смотрел на Мориса, и привычного ровного равнодушия на его лице не было ни капли.

Мысли ускорились. Казалось, еще совсем чуть-чуть, и я наконец нащупаю то, что до сих пор прячется, не дается в руки. Еще совсем чуть-чуть – но тут на мой затылок приземлилась сухая горячая ладонь, и я вообще лишилась возможности думать.

– Закончим сейчас, – мрачно проговорил Морис. Его пальцы медленно прошлись по моему затылку, перебирая пряди, а мне хотелось только рухнуть на спину, изображая счастливого щенка.

– Нам все чаще и чаще приходится… – начал Виктор, но не договорил. Я почувствовала движение: должно быть, Морис вскинул свободную руку, заставив секретаря замолчать.

– Я знаю, – неприятным голосом отозвался он. – Но это не должно вас волновать.

Ткань под щекой была шероховатой, противно царапая кожу. Я ненадолго закрыла глаза, прислушиваясь к неспешному разговору. Напряжение исчезло: Морис отрывисто выговаривал Виктору за излишнюю сентиментальность, Виктор молча внимал и не шевелился.

Голова, одурманенная приятными прикосновениями, понемногу прояснялась.

Нам нужно куда-то идти, но оба они – и Морис, и Виктор, – сильно сомневаются, что мне это по плечу. Убийства, значит, по плечу, а визиты – нет. Удивительно.

Должно быть, я о себе чего-то не знаю?

Очень многого не знаю.

Воздуха вдруг перестало хватать. Я силилась вдохнуть, но он как будто не проходил в легкие, застревал где-то на полпути. Сиплый звук привлек внимание: Морис поднял мою голову и нахмурился, пытаясь поймать взгляд.

– Тянуть больше нельзя, – тихо проговорил он то ли мне, то ли самому себе. – Смотри на меня и не отводи глаза, слышишь? Эли, слышишь меня?

Его лицо расплывалось перед глазами. Суховатые черты лица становились мягче, голос – нежнее, но это лицо я видела сотни, тысячи раз, только вспомнить не могла. Почему я не могу вспомнить?!

– Эли, – прошептал он и наклонился ближе. В широко раскрытых темных глаза я увидела свое отражение – девушки с чужим лицом, которая не могла быть мной.

Сзади на шею опустилась суховатая рука. Пальцы Виктора подрагивали. Нащупав странную полоску на моей шее, он безо всякого усилия подцепил ее, отделяя от кожи. В это самое мгновение меня прошило таким ужасом, что все тело затряслось.

– Эли, – позвал Морис и поймал меня на плечи, удерживая на месте. – Все будет хорошо. Тебе не нужно вспоминать, понимаешь? Не надо бороться.

Тень из-под его ног метнулась ко мне, но я знала – она не успеет.