Орзем. Первый пепел.

Глава 1.

Я проснулась от жуткого холода и стойкого запаха гари. Лицо было припорошено какой-то пылью, которая забивалась в нос, рот, глаза. Я поспешно села на чём-то мягком и начала стряхивать с лица всю эту гадость такими же грязными руками. Частицы пыли кололи всё тело.

Наконец удалось избавиться от части грязи на лице и раскрыть глаза. Честное слово, лучше бы я этого не делала.

Я сидела в какой-то обгоревшей комнате, всюду был пепел, стены покрывала копоть. Повернув голову, я обнаружила балкон с полностью выбитыми стёклами — теперь понятно, почему мне так холодно и что за пыль покрывает всё вокруг. Было темно, но небо уже светлело перед рассветом. Оглядевшись, придавилоя поняла, что это наша спальня, но что же тут произошло?

"Странный сон. Так, нужно понять, что помнит мой мозг."

Я зажмурилась, пытаясь вспомнить. Что было до того, как я проснулась в этом пепле?

Была обычная суббота. Мы с семьёй провели день дома. Сделали уборку, приготовили ужин, посмотрели семейный фильм. Затем я пошла укладывать детей. Как обычно, когда муж уснул, я ещё читала любимое фэнтези, затем выключила свет — и только провалилась в сон, как подскочила от ужасающего звука, будто что-то взорвалось прямо в нашем доме, меня придавило какой-то воздушной волной, и резко наступила нестерпимая боль в области груди. Когда получилось вздохнуть и перед глазами постепенно стали появляться очертания комнаты, я осторожно села и тут же столкнулась с парой жёлтых глаз, огромной мохнатой мордой и пастью, полной острых зубов. Я даже не успела испугаться, как эта зверюга замахнулась и ударила меня лапой, вспоров мне грудную клетку. От удара меня отбросило обратно на кровать, и тело начало гореть в предсмертных судорогах. Жар становился всё сильнее. Я слышала собственное сердце в открытой груди и как замедляется его бег. Перед тем как окончательно отключиться, возникла последняя мысль, что сейчас этот зверь разорвёт и моих детей, а я ничего не могу сделать. Затем темнота накрыла меня.

Такого реалистичного кошмара со мной не случалось никогда, и для сна боль была слишком реальна. Рука потянулась к груди, и я даже почувствовала фантомное жжение от той раны — где-то глубоко в мышцах живота дёргался нерв, будто от удара когтями. Непроизвольно сжавшись и ожидая новой боли, я обнаружила лишь пыльную кожу под ладонью, хоть и очень чувствительную.

Когда я встала, с меня осыпалась ещё часть пепла. Нужно дойти до зеркала, затем до ванной и одеться наконец. Выйдя в коридор, я обнаружила такие же чёрные стены и груды пепла. Вместо гардеробной высилась огромная гора золы. Всё вокруг покрывал серый налёт. В глаза бросилась входная дверь. Точнее, то, что от неё осталось, а ещё точнее — пустой, чёрный дверной проём.

Нужно пройти в детскую и посмотреть, что там происходит. Уже на подходе я увидела, что дверь отсутствует, и в детской тоже все сгорело. Те же выбитые стёкла, и закопченные стены. Тут я заметила какое-то странное движение в одной особенно большой куче, где стояла кровать дочки. Вдруг нечто резко поднялось и начало… чихать и плеваться. Сначала я испугалась и попятилась. Но затем пепел посыпался вниз, и я поняла, что это и есть моя дочь, которая тоже проснулась в куче пепла абсолютно голая.

Я осторожно приблизилась и, чтобы не напугать, тихонько позвала:

— Лиза, Лиза, это ты?

Дочь наконец смогла разлепить глаза и посмотрела на меня с недоумением и страхом. Её взгляд был диким, неузнающим. Она медленно отползла на полметра, сжимаясь в комок.

— Ты… ты точно мама? — выдохнула она, всматриваясь в моё чумазое лицо.

Продолжая чихать, она дрожащим от страха голосом заговорила:

— Мама? Мы где? Что происходит? Почему воняет гарью? Что это такое? И почему ты голая? А я почему голая? А где папа? А Макс? Мама, мне страшно! — выдала она целый ворох вопросов.

"Ох уж эти подростки. Иногда кажется, что в четырнадцать лет у них больше вопросов, чем было в любом возрасте до этого."

Я осторожно подняла руки перед собой в успокаивающем жесте и приблизилась ещё.

— Не волнуйся, дорогая, всё хорошо, мы во сне... кажется. Я пока не знаю, что случилось и как. И где папа с Максимом, я тоже не знаю, но раз ты тоже проснулась в куче пепла, как и я, то попробуем для начала их поискать, а дальше вместе подумаем, что это всё такое. Хорошо?

Я присела перед ней на корточки и протянула руки, чтобы заключить её в объятия. Лиза со всхлипом подалась вперёд и прильнула ко мне. Затем, немного отстранившись, она с недоверием посмотрела мне в глаза. В её взгляде была уже не паника, а упрямая, детская попытка найти логику.

— Мам, в каком смысле «сон»? Почему всё так реально-то тогда? Вонь эта, холод, и чешется всё от этого пепла. Во сне же не бывает так, чтобы… чтобы всё чесалось и хотелось есть? — настойчиво спрашивала она, потирая руки. — И ты во сне никогда не мёрзнешь по-настоящему. А я мёрзну.

"Действительно, как будто все по-настоящему. Все ощущения: запахи, холод, пробивающий до костей, и тепло тела."

— Не знаю, милая. Но выглядит всё как сон, правда? Пусть и ощущения реальные. Пойдём поищем наших мужчин?

Она согласно кивнула, и мы вместе поднялись на ноги. Пепел неприятно проваливался под ногами, как песок.

Во всей квартире мы не нашли ничего, кроме закопченых стен, сплавленных батарей и золы.

— Мам, мне холодно и кушать хочется, — всхлипнула Лиза, когда мы стояли посреди выжженной кухни.

Я посмотрела на неё: губы дрожали от холода, по грязным щекам текли белые полосы от слёз. И вспомнила, что я тоже ужасно замерзла, ведь на улице всё-таки февраль, а в квартире — ни одного целого окна и ни одной батареи. Да и есть действительно хочется. Но сначала нужно одеться.

— Да, милая. Сейчас что-нибудь придумаем, — сказала я, оглядывая абсолютно пустое, выжженное пространство вокруг.

"Придумаем из ничего. Из пепла."

Я обняла её, стараясь прикрыть своим телом от ледяного сквозняка. Её кожа была холодной и шершавой, а под тонким слоем грязи на спине отчётливо проступали позвонки. Мы стояли посреди руин нашего дома, две голые фигуры в пыльной пустоте, и единственным источником тепла в мире были мы сами.