Ось мира: первый манифест Фантазиума

3. В КОРОЛЕВСКОМ ПОДЗЕМЕЛЬЕ

Едва ступив ногой на берег таёжного кронства Тронн, Бран попал в столицу несколько иным путём, чем планировал изначально: откуда ни возьмись явилась стража и потащила против воли в самую Мышиную скалу (а ведь в этот ранний час было совсем-совсем безлюдно). Таким образом, избежав подземелий Яргарда, он по иронии судьбы попал в подземелья Абфинстермаусса (кои отличались от яргардских разве что рисунком вымпела – белая мышь на поле фиоловом1 в противовес бурой башне на поле чёрном).

Ещё с детства беглец и преступник замечал, что люди пользуются его энергетикой в своё благо – окружающие словно заряжались от него и быстрее шли в рост, тогда как сам он, сын кронинга Ярхейма быстро уставал от них (в то время как возле Брана и смех был звонче, и шум был громче, и детей было больше, и на ярмарке у купцов выручка шла успешней, если там в это время находился Бран – и с ним плохо, и без него невозможно). Подле него всегда было движение, всегда имели место какие-то новшества. Он был как катализатор событий. И когда принц тайком расспрашивал обо всём этом у гадалки, та туманно и расплывчато отвечала ему, что так предначертано – авось кто-то спасётся через него. Что бы это значило?

Бран прислушался: в подземелье было тихо, как в фамильном склепе (разве что капель иногда нарушала эту тишину).

Тишину, покой, уют и комфорт Бран почитал, но с последними двумя в подземелье (особенно если оно – тюремное) просто беда.

Вскоре помимо капели он различил на слух чей-то протяжный стон (или вздох). Прислушавшись повнимательней, заключённый не услышал ничего.

Размеров своего зиндана – 3х4 – Бран не боялся; темноты (да ещё на глубине шести футов) он также не пугался, не страшился – однако пяточные зудни2 водятся не только в джунглях Тропикании: Бран исчесался до крови.

Просидев так двое суток без воды и пищи, отчаявшийся, удручённый, Бран неожиданно ощутил над своей головой какое-то лёгкое жжение.

«Уже и до головы добрались, сволочи», – безрадостно отметил он про себя.

Запрокинув голову вверх, он увидел струящийся свет. Кто-то открыл люк? Но кто? Ведь понятно же, что его бросили здесь умирать. Или решили, что дело сделано?

В этом странном потоке света, будто по лифту на землю спустилась она – дама в светлых одеждах, чью голову поцеловало солнце.

Рыжеволосая незнакомка начала говорить. И голос феи был столь тих, спокоен и вкрадчив, что её и без того утомлённого собеседника непременно начало клонить к полудрёме и даже сну – но становилось хорошо, всё лучше и лучше.

– Тебе не кажется, что ты здесь несколько задержался? – Улыбаясь, спросила Олейна Пелидрин3 (а именно так её и звали).

– Кажется, – кивнул Бран, любуясь феевой красой, – Но как мне отсюда выбраться? Ворота...

– Я сокрушу их, – перебив, закончила за него фея, – А эльфийская верёвка завалялась в кармане со времён побега из чёрной башни. Но прежде чем ты отсюда выберешься – пройдись по коридорам и туннелям этого подземелья: вдруг найдёшь в камерах вроде твоей что-то (или кого-то). Попробуй переманить их на свою сторону. Сейчас они не смогут выйти с тобой, но потом составят неплохую службу.

С этими словами луч света внезапно погас – а вместе с ним исчезла и Олейна Пелидрин, успев коснуться руки Брана – глядь, а в руке у него факел!

Ходил-бродил по подземелью норд из Яргарда, ходил-бродил не час и не два. Много лиц, и рож, и морд он видел самых разных, но все они – точно немые. И в глазах у некоторых из них читался упрёк.

Лабиринт кончался местом, в котором было несколько светлее, а воздух был не столь спёрт и затхл. Здесь были заняты кем-то лишь пять камер, разных по размеру и форме.

Тэнкер решил подойти поближе к каждой из тюрем, чтобы повнимательней рассмотреть преступников – которые, как и предыдущие, были немы, как рыба.

Через полчаса тщательно наблюдения губы запертых в клетках существ так и не разжались, но Бран услышал и понял мысли каждого из них.

– Я – Лабак Мблабак4, и я – потомок йнигг5 и бигфутов6, – чрез подсознание представился большой и темнокожий заключённый (Брану удалось рассмотреть лишь его огромные ступни; дальше вверх можно было свернуть шею). Он явно грустил и был подавлен. – Мне скучно здесь, а история моя такова, что вы, люди, почти истребили всех нас (возможно, я последний в своём роде). Иди дальше, человек; быть может, я присоединюсь позже (если на то будет воля феи).

– А я – дракониха Мейлонг; я родом из Драконьих земель (в которые входят Квандонг, Квебанг и славный Корохонг). Меня привезли сюда лет сто назад и прячут ото всех (лишь изредка выпуская на потеху публике в финале одного из главных праздников в году, когда все уже в изрядном подпитии, а я – в пёстром наряде; оттого все думают, что драконы если и были, то давно вымерли, а я – лишь кукла и муляж, как в театре для детей). Не знаю, чем однажды могу я быть полезной (честно говоря, мне не хочется помогать представителю той расы, которая меня поработила).

– Я – просто Кердик; такой же норд, как и ты. – Безмолвно донёс свои речи один старик в обветшалой робе, когда Бран остановился у его клетки. – Я искал и нашёл Фантазию, а меня признали умалишённым, назвав искомое иллюзией (но даже если допустить подобное, то иллюзия эта – самая прекрасная иллюзия в мире; не чета условной реальности со всеми её пороками). С тех пор у меня к гномам и эльфам больше доверия, нежели к людям. Я очень стар и слаб; вряд ли я сгожусь... Но ты просунь сюда свою руку и возьми с шеи моей ключ – вот только прежде, чем отпереть им необходимую дверь, сделай что-то великое самостоятельно, вручную (то, например, что сделал я).