Оса и Змей

ПРОЛОГ. Добро пожаловать в Зверинец

— Она хоть живая?

— Глаза открыты…

— У трупов тоже часто открыты, еще и хрен закроешь.

— Да не, дышит.

— Ткни ее, что ли.

— А чего я? Я к ней не подойду, перекинется еще…

— Так палку возьми.

— Не надо меня тыкать, я живая. — Тео досадливо поморщилась от звуков собственного сорванного криком голоса и осторожно повернула голову. — И куда я должна перекинуться?

Ну, это она собиралась сказать, а уж получилось ли... Бульканья и хрипы в горле дробили слова на осколки, и что там вылетало наружу — так сразу и не угадаешь.

Но вот повернулась она точно зря.

Пялиться в потолок было как-то… спокойнее. Безопаснее. И уж куда как легче, чем пытаться различить черты полудюжины незнакомцев, сгрудившихся на одной продавленной койке у противоположной стены. Глаза все еще горели и слезились, но как будто чем-то густым, вязким, так что, сколько б Тео ни моргала, стряхнуть влагу и прояснить картинку не получалось.

Она честно пыталась, помогая себе всем лицом, ибо все остальное ниже шеи не шевелилось, словно закатанное в бетон. И от ее гримасничанья пульсирующая куча-мала напротив превратилась в неподвижное изваяние, слепленное из растрепанных волос, серых роб и мутных пятен с темными провалами глаз и ртов…

«Это лица. Обычные человеческие лица. Чудовищ не существует…»

Тео перестала моргать, и не-чудовища снова закопошились и зашептались.

— Эк ее перекосило…

— Себя-то помнишь после первого раунда?

— А то! Я был бодр и прекрасен.

— Ага, и еще неделю гадил под себя.

— Заткнись!

— Оба заткнитесь…

Последний голос прозвучал впервые. Тихий совсем, девчачий, но отчего-то болтуны послушались. А потом от клубка тел отделилась длинная тонкая фигура и медленно двинулась к Тео. Все ближе и ближе, пока грубая ткань робы не загородила весь обзор.

Странно все же, что ткань эта виделась столь отчетливо, до мельчайших нитей, а лицо девчонки, когда Тео снова повернула голову и посмотрела вверх, так и осталось пугающей безликой кляксой в обрамлении длинных огненных волос.

— Глаза закрой.

Тео послушалась.

Не потому, что прониклась непререкаемым авторитетом этой рыжей, просто… так и впрямь было легче. Пусть веки тут же склеились — не раздерешь, но жжение чуть стихло. А вскоре и вовсе сошло на нет, когда девчонка накрыла глаза Тео неестественно ледяной ладонью.

Тео лежала неподвижно, вдыхая через раз и чувствуя, как рассыпается в крошево бетон, так долго сковывавший ее тело. Как разгоняется по венам кровь. Как текут по вискам из-под чужой руки слезы… на этот раз самые обыкновенные. И как всаженная ей под ребра мерзость мелко дрожит и тянется, тянется всеми щупальцами куда-то вниз, под пол, под землю, в поисках эфира…

— Здесь же н-нет л-линий… — пробормотала Тео. — К-как ты…

— Тише, — перебила девчонка. — Зовут тебя как?

— Т-тео... с-син…

Тео скорее догадалась, чем ощутила, что ладонь с ее лица убрали. Холод все еще ласкал кожу, но тьма под веками чуть рассеялась, и Тео, попытавшись слегка их приподнять, неожиданно легко распахнула глаза.

Девчонка все еще стояла рядом. Нависала. И теперь Тео видела всю ее так же четко, как треклятое переплетение нитей в серой ткани.

«Чудовищ не существует…»

— Что ж, добро пожаловать в Зверинец, Теосин. Тебе у нас не понравится.