Оса: Путешествие на запад к Сердцу Океана

глава 6 часть 1

Оранжевый свет Сурата озарил северное полушарие Ртутума. В Ихете, небольшом шахтерском городке, начинался новый день. Старый Квите торопился из своей лачуги в шахту — доза почти иссякла, и нужно было успеть к началу смены. На входе высокий ирум остановил его у учетной рамки. Осмотрев и сверив карту, страж пропустил его.

— С этого дня смена увеличивается на час, без увеличения дозы, — объявил он.

Дозы едва хватало, чтобы дотянуть от смены до смены. Накопить запас не получалось, и добавленный час был равен приговору. Приговору, который нельзя было ни изменить, ни обжаловать. Его разум беспристрастно высчитал, что через тридцать шесть дней он уже не выйдет из дома, и за ним приедут мусорщики на переработку.

Квите подошел к пункту выдачи. Другие рабочие напирали сзади, подталкивая его.

— Быстрее, не задерживай!

В лифте он проглотил свою пайку, почувствовав прилив сил, и, опустившись на последний этаж, вышел. Подземное помещение было огромным, разделенным на два конвейера, по которым двигались капсулы с телами клонов в питательном растворе — таких же рабочих, как он. Его место находилось в конце цеха: он был сборщиком. Его работа заключалась в сканировании систем, запуске и отладке рабочих ячеек анализа данных. Уже четвертый круг они собирали одну и ту же модель рабочего, предназначенного для отсеков крейсеров. Ксило наращивал флот для выхода из своей звездной системы и захвата соседней — об этом круглые сутки твердили все инфоканалы империи. Цивилизация выходила на новый уровень.

Квите обрабатывал одно тело за другим, думая о последних днях своей жизни. Его дни были сочтены, начался обратный отсчет. Это его не огорчало. Он смирился с этим давно, еще тогда, много циклов назад, когда сам, молодой и полный надежд, пришел работать сюда. Он освоил свою специальность до малейших тонкостей и делал работу почти автоматически. Из-за этого его разум, освободившись от рутинных вычислений, складывал длинные цепочки рассуждений о том, почему его мир устроен именно так. Как живут те, чьи тела он наладил и дал им жизнь? Наступит ли для ксило эпоха процветания, когда каждый будет иметь личного рабочего, а дозы будет сколько захочешь, как обещали Жанарды? Раньше он не очень верил, что этот момент когда-нибудь наступит. Но сегодня он знал точно: для него его не будет никогда.

Начальник смены Борум подошел к нему.

— Как дела, Квит? Управляешься?

Он всегда задавал этот вопрос, не ожидая ответа. Старый мастер кивнул, и старший пошел дальше, обходя конвейер.

Доза отдавала сейчас максимум энергии, и его мозг работал на полную. Он думал о том, как изменить если не свою жизнь, дни которой были сочтены, то жизнь тех, кто выходил из-под его рук. Тех, кто, как и он, начнет свою жизнь с надеждой, а закончит так же.

К середине смены у него уже был готовый план. Он не был инженером, разрабатывавшим алгоритмы формирования разума, но некоторая часть этого процесса зависела от него. Что, если в ячейки памяти новых шур заложить его память, ту ее часть, что он сформулировал за многие циклы жизни? Тогда их жизнь не начнется с чистого листа, как планировали инженеры. Конечно, память проверят и отформатируют перед установкой рабочих и необходимых жизненных навыков. Но систему, отладкой которой он занимался всю свою сознательную жизнь, никто в цеху не знал лучше него — он был в этом уверен.

В ячейках памяти есть области, недоступные форматированию. Они невелики, и на них не обращали внимания. Но Квите знал кое-что еще: существовали и другие ячейки памяти, разбросанные по всему организму и не связанные с центральной системой. Их функция — поддерживать работу тех областей, за которые они отвечали. И он подумал: а что, если всю информацию, которую он хочет передать, разбросать по этим ячейкам? Увидеть их невозможно, они на грани погрешности. Информацией они становятся, только собравшись вместе. И если сделать так, чтобы эти ячейки связывались между собой на мгновение, а потом снова теряли связь, то для разума это будет как воспоминание — внезапно появившееся и исчезающее, но меняющее цепочку мышления, встраивая в нее новые данные.

Оставалось только придумать, как создать такую связь, но кое-какие идеи у него были давно. Жизнь подходила к концу, и другой возможности не будет. Продолжая работать, он принялся разрабатывать свой план.

На Труке, центральном континенте Ртутума, царило весеннее оживление. Начинался праздник Рождений — от первого весеннего круга и до начала лета. Священная Иера говорит, что мир это четыре цвета. Перворожденным цветом был оранжевый, цвет Сурата, и из него родились Жанарды. Когда свет Сурата отразился от Ртутума и стал красным, родились Ирумы. Свет Сурата, отраженный от Неба, стал белым, и родились Айши. Когда же Сурат устал от трудов своих и удалился на покой во тьму, тогда родились шуры, и поэтому цвет их — черный.

В столицу континента, Иду, въезжали и выезжали огромные массы ксило. Согласно Иере, движимые долгом и предписанием священного начала, одни из них отправлялись в последний путь, другие спешили по важным государственным делам, а третьи покидали столицу с предписанием новой должности или места работы.

В центральном доме рода Кшали готовились согласно выделенной советом Жанардов милости к рождению шестерых потомков. И к прощанию с тремя великими Кшали, чья память займет почетное место в родовом хранилище.

Слуги, разодетые по случаю праздника, бегали по длинным коридорам, исполняя бесчисленные поручения Каши, матери дома. В бальном зале полировали пол и развешивали украшения. Шуры монтировали в центре зала капсулы с телами, выращенными специально для шести родов, к назначенному дню. Приглашенный верховный инженер Тила давал указания слугам и занимался привезенными из хранилища данными предков для слияния с разумом вновь рожденных.

Начало торжества запланировали на вечер. К этому времени большой зал, расцвеченный красными узорами, уже был полон гостей. Приглашенные гости — по большей части ирумы, изредка смешанные с айши — шумно переговаривались в ожидании начала.