Оса: Путешествие на запад к Сердцу Океана

глава 8

Боль была его единственным богом, любовью, смыслом существования. Она жила в нем как многоголовое чудовище, проникшее во все части его тела, и владела его телом. Его сознанием. Его душой. Он кормил ее, эту тварь, когда она чувствовала голод и требовала от него пищи, ублажал все ее прихоти, служил ей.

Она проснулась раньше его, почувствовав голод. Дотронулась до висков, прокатилась волной по лбу, черепу и вниз по позвоночнику выпуская свои щупальца в руки, вонзаясь иглами в кончики пальцев, обвиваясь петлей вокруг сердца, сжимая его удавкой, добралась до глаз дергая щупальцами за нервы, скользнула по глазному яблоку и поползла по лицу, горлу, опустилась в печень и почки, свела судорогой ноги.

Он открыл глаза. Всё было в мутной дымке, очертания предметов размыты, где-то, очень далеко, он слышал вентилятор системы кондиционирования, ударявший по воздуху лопастями, и каждый взмах он болезненно воспринимал словно эти лопасти били его по голове.» Довольно, милая, довольно…»

Вставая, стараясь не моргать, чтоб веки осколками стекла не скребли по глазным яблокам. На трясущихся непослушных ногах он поплелся в душ, нащупывая себе дорогу наощупь руками. Включил душ и сел на пол. Ледяная вода притупила чувства и привела его в сознание. «Еще немного, еще немного, дорогая, потерпи …». Непослушной рукой он достал с полки золотистый продолговатый цилиндр, нагнулся, дотянулся до икроножной мышцы. Одна доза. Щелчок. Пауза. Еще одна. Цилиндр покатился, выпав из раскрывшейся ладони. Под ледяными струями он медленно скрючился на холодном полу, приняв позу эмбриона, еще несколько раз судорожно дернулся и затих...

Боль, насытившись, втянула свои щупальца, свернувшись клубком в основании черепа и уснула.

Звуки стали тише, стекло перестало резать глаза, он начал чувствовать ледяной холод воды, летящей на него откуда-то сверху, поднялся цепляясь за вешалку для полотенца, встал. В голове прояснялось. На часах, светившихся сквозь зеркальное стекло в душевой, было пять утра. К семи он должен быть у Явасты.

Помывшись и одев халат, он вышел, в спальне всюду были разбросаны вещи с пятнами засохшей крови, он осмотрел себя, кровь была не его, переступая через них он прошел в другую комнату. Оделся. Возвращавшаяся память осветила картины вчерашнего дня, он прошелся быстро по воспоминаниям, не упустил ли чего-то важного? Нет, все в порядке.

Зашел в душевую, положил золотой цилиндр в карман и вышел из квартиры. Проходя мимо дежурного, приказал сделать у себя уборку. Вызвал машину, и отправился на встречу.

***

Черный браслет на его руке, мягко охватывал его запястье и холодил кожу. Он посмотрел на руку, выглянув из-под рукава, на него сверкнул отраженным светом, небольшого размера, в половину ногтя взрослого ксило камень, темно-синего цвета, с золотыми прожилками. Знак принадлежности Закону Иеры, пропуск в девятиугольное красное здание, вход в которое был закрыт для всех кроме отдельной группы шур служивших там.

Отпустив водителя и перейдя через устланную брусчаткой площадь, он поднял глаза на высокое здание, в него могло встроится пять стандартных этажей, посчитал он в уме, но их там было всего два. Это место, было ему знакомо с детства, здесь он учился, здесь теперь он – Найяка, служил своему Архиарху, приходя к нему за поручениями, когда тот вызывал его. Поднявшись по крутой и длинной лестнице спиралью, уходившей наверх, погруженный в свои мысли, он вышел в длинный, освещённый тусклыми узкими окнами, создававшими полумрак, коридор. Единственная дверь в конце этого коридора, тяжелая и узкая, ждала его.

Возле двери он снял обувь, ощутив под босыми ступнями ледяную полировку камня, вошёл и тут же опустился на корточки, прикрыв дверь за собой спиной. Перед ним открылся, длинный высокий зал с отделкой из серого камня. Высокие узкие окна, до самого пола закрытые тяжелыми шторами, создавали полумрак. Анги не любили яркий свет. Пол был из очень твердого полированного черного камня. Из такой же породы валун, установленный ближе к дальней от входной двери части зала и разрезанный ровно наполовину, служил столом. По стенам между окнами, от потолка до пола, свисали растрескавшиеся темно-синие свитки, исписанные символами и отсвечивающие в полутьме красным золотом – речи Священной Иеры, древний язык которых понимали только анги.

Яваста сидел в дальнем противоположном углу, под одним из них, на расстеленном молитвенном коврике.

Он был огромен. Даже сидя, он возвышался над стоящим ирумом, а в полный рост был вдвое выше.

Его поза была предписана ритуалом. Короткие ноги были сплетены перед ним, а острые когти серповидной формы длиною в две ладони торчали вверх над коленьями. Торс вытя-нут в одну прямую линию, над которым на короткой шее покоилась почти круглая спереди, но вытянутая в затылке голова со слепыми глазами белого цвета. Под ними большой тупой нос с миндалевидными ноздрями и маленьким ртом. Руки свободно располагались вдоль туловища, упираясь локтями в пол. Черные гладкие ладони сплетались в центре изогнутыми когтями. Все тело и голову покрывал плотный синий мех с коротким ворсом. Лишь его лицо и ладони были безволосыми, тёмно-красного цвета, с редкой щетиной вокруг рта.

Он был неподвижен, как идол. Его дыхания не было слышно, только негромко постукивали друг о друга, кончики его когтей на пальцах ног и рук, создавая фон для такого же еле слышного горлового пения мантр. Справа и слева от него, из золотых курилен, кубической формы, тонкими струйками, заворачиваясь в спирали, поднимался едкий, с неприятным любому ксило запахом дым.

Найяка замер на корточках у двери, опустив взгляд, ожидая окончания ритуала. Не смея прерывать его, он должен был ждать, пока дым не исчерпает свои спирали, пока последняя вибрация не сойдёт с когтей господина, пока сам Закон, вытканный на свитке кровью и золотом, не отпустит своего Архиарха обратно в мир смертных.

Яваста зашевелился, свидетельствуя окончание ритуала, опираясь на длинные руки на четырех конечностях он медленно подошел к сиденью возле стола и взобрался на него. Перед ним стоял кубок такого же золотого цвета как курильни, он потянулся к нему что бы отпить глоток и кубок сменил цвет на синий, затем на черный, глотнув он позвал: