Осень между нами

Глава 43.1. POV Тася

Музыка полилась из инструмента так гармонично и складно, что тело непроизвольно дрогнуло, стремясь поддаться искушению и начать двигаться в такт овивающей его мелодии.

А потом она запела… И, видит бог, я ни у кого никогда раньше не слыхала столь чарующего голоса, как у Ольги Лялиной...

Играла она где-то минуты три. Затем завораживающие звуки стихли, и девушка, опустив крышку рояля на прежнее место, медленно повернулась ко мне лицом и поинтересовалась смущенно:

– Ну как? Не фонтан, конечно… Но в целом вроде бы не плохо вышло, да?

– Не фонтан? Да ты, наверное, шутишь! – завопила я, придя в негодование из-за несправедливой критики собственных талантов глупой рыжей девчонки. – Это было великолепно! Где ты научилась так красиво петь?

– В музыкалке. Я ее окончила в том году. А нынче… – пробормотала Ляля, робея с каждым произносимым ею словом. – Музыки в моей жизни стало как-то маловато. Да и не до того сейчас. К выпускным экзаменам надо готовиться, следующим летом на юрфак поступать… А там, сама понимаешь… Конкуренция и прочие факторы… Отчим, разумеется, оплатит и бакалавриат, и магистратуру. С деньгами вопрос решен, но… Мне запретили продолжать заниматься этим профессионально, чтобы не отвлекаться от уроков. Вот я и подумала…

– Подумала о чем? – тут же выпалила я с надеждой на то, что ситуация не так плачевна, как кажется на первый взгляд.

– Я подумала, посмотрев на вас с Тихоней, что я бы тоже могла… Ну, знаешь… Что-то типа вокальной секции организовать в гимназии. Как считаешь, найдутся добровольцы? Я бы им играла на клавишных и показывала разные техники…

– Лично я считаю, что это отличная идея, и люди к тебе потянутся сразу же, как уловят вдалеке твой бесподобный голос, – ничуть не преувеличивая, ответила я. – А мы непременно поможем. У Ленки уже и черновики информационных буклетов на все случаи имеются, еще с нашей рекламной кампании. Я лишь одного не понимаю: почему тебе нельзя заниматься музыкой при огромном-то потенциале?

– Мама с ее мужем иного мнения, – охнула Оля обреченно. – Они и слышать ничего об этом не желают. Говорят, что я должна получить серьезную специальность, с которой подавайся куда угодно – в бизнес или в политику. А пошлые песенки и кривляния пусть остаются для клоунов и шутов на службе у короля, пляшущих за копейки на новогодних корпоративах и частных вечерниках.

М-да… Печально, по-другому не скажешь…

Загубить на корню сокровенную мечту своего чада, похоже, является главной задачей для большинства родителей.

Хотя мне ли их судить с моей-то семьей…

– Я и курить из-за этого начала… – жаловалась на судьбу Ляля, горько всхлипывая. – Вернее, Самсонова как-то угостила на перемене, а я не возражала. Все равно нет смысла беречь связки и легкие.

– Есть смысл, – не согласилась я, поднявшись на платформу и бережно взяв ее за руку. – Ты обязательно споешь вновь на этой сцене. Я обещаю. А сейчас пойдем. Время позднее, нужно закругляться.

– Да, ты права. Мне и самой уже пора домой, – кивнула приятельница, смахнув с покрасневшего века крохотную блестящую слезинку. – Спасибо за содействие. Я не сомневалась, что на тебя можно положиться.

– Не благодари, – буркнула я и выскочила вместе с собеседницей из актового зала, провожая ее до центральных дверей.

По пути я спросила ее:

– Слушай, а что за песню ты исполняла? Она потрясающая! И какая-то зарубежная. Не на английском?

– Не-а. На французском. Это партия Эсмеральды из мюзикла «Нотр-Дам де Пари». «Beau Comme Le Soleil» или по-русски – «Красив, как солнце».

Хм… Красив, как солнце…

Эта фраза громко отозвалась в душе, напомнив мне об озаренной рассветными лучами улице после дождя и нежных объятиях моего несносного приемного брата…