Осень по договору: Жена на шесть месяцев

Глава 10. Глеб: Репетиция семьи

Я припарковал машину в подземном гараже и посмотрел на часы — восемь вечера. Обычно к этому времени я был дома уже час, ужинал в одиночестве за барной стойкой, просматривая деловую почту. Сегодня задержался на совещании с партнерами из Германии, но почему-то спешил домой больше обычного.

Поднимаясь в лифте, я думал о том, что сегодня впервые возвращаюсь не в пустую квартиру, а к... семье. К жене и ее дочери. Звучало абсурдно, учитывая, что жена была деловым партнером, а дочь — совершенно незнакомым мне подростком.

Я понятия не имел, как общаться с четырнадцатилетней девочкой. Последний раз я разговаривал с детьми... кажется, никогда. Даже когда сам был ребенком, предпочитал общество взрослых.

Двери лифта открылись, и я услышал то, чего в моей квартире не было никогда — звуки жизни. Приглушенные голоса, негромкая музыка, позвякивание посуды. Из-под двери пробивался теплый свет — не холодное освещение встроенных светильников, а множество ламп, включенных одновременно.

Я достал ключи, но на секунду замешкался. А что, если зайду и не буду знать, что сказать? Что делать? Как себя вести?

Покачал головой, прогоняя сомнения. Это мой дом. Моя квартира. Мой контракт.

Открыл дверь и замер на пороге.

Моя стерильно чистая квартира превратилась в... что-то совершенно другое. В место, где живут люди.

В гостиной горели все лампы — торшеры, настольные светильники, даже свечи на журнальном столике. Обеденный стол был завален учебниками и тетрадями, между которыми маневрировала девочка-подросток с ручкой в зубах и растрепанными темными волосами. Рядом с ней Ника объясняла что-то, показывая пальцем на страницу учебника.

Я осторожно вошел, снимая пиджак. Обе не заметили меня — слишком увлечены уроками.

Соня была выше, чем я представлял, глядя на нее из окна офиса. Длинные ноги в джинсах, тонкие руки, серьезное лицо с явно материнскими чертами. Но характер, судя по недовольному выражению, совершенно другой.

— Понимаешь, если синус равен половине, то угол равен тридцати градусам, — терпеливо объясняла Ника.

— Мам, это бред какой-то, — стонала девочка. — Кому в жизни понадобится знать, чему равен синус?

— Математика развивает логическое мышление...

— А мне нужно логическое мышление для критики литературных произведений?

— Даже для критики нужна логика.

— Логика есть. А синусов нет и не будет.

Я кашлянул, привлекая внимание.

Обе одновременно подняли головы. Ника слегка покраснела — видимо, не ожидала, что я приду так рано. Соня просто уставилась на меня с любопытством.

— Добрый вечер, — сказал я, чувствуя себя неловко в собственной квартире. — Я... вернулся.

— Добро пожаловать домой, — ответила Ника, и в ее голосе я услышал легкое напряжение. Она тоже не знала, как себя вести.

— Привет, — сказала Соня, продолжая меня разглядывать. — Ты Глеб?

— Да. А ты Соня.

— Угадал. — Она отложила ручку и повернулась ко мне всем корпусом. — Можно вопрос?

— Конечно.

— Как мне тебя называть? Глеб? Дядя Глеб? Или сразу папа?

Вопрос застал меня врасплох. Я бросил взгляд на Нику — она смотрела на дочь с легкой тревогой.

— Пока просто Глеб, — ответил я. — Посмотрим, как дальше пойдет.

— Хорошо. Тогда, Глеб, как дела на работе?

— Нормально, — автоматически ответил я, потом понял, что это звучит отстраненно. — То есть... было много встреч. Переговоры с партнерами.

— Интересно?

— Не очень.

Повисла неловкая пауза. Я стоял посреди гостиной как истукан, не зная, сесть ли, остаться ли, уйти ли к себе.

— Может, присядешь? — предложила Ника, и я услышал в ее голосе искусственную бодрость. — Ужин почти готов.

— Да, конечно. — Я сел в кресло напротив дивана, где расположились Ника с Соней. — Что изучаете?

— Тригонометрию, — вздохнула Соня. — Мама пытается объяснить, зачем нужны синусы и косинусы.

— А зачем? — неожиданно для себя спросил я.

— Вот именно! — оживилась Соня. — Ты же не используешь синусы в бизнесе?

— Не использую. Но... — я попытался вспомнить, где применяется тригонометрия. — Без нее нельзя построить дом. Или мост. Или самолет.

— А я не собираюсь строить самолеты.

— А кем собираешься?

— Литературным критиком. Или писателем. Или... не знаю пока.

— Понятно.

Снова пауза. Я чувствовал себя как на деловых переговорах с непредсказуемым партнером.

— А ты в школе любил математику? — спросила Соня.

— Любил.

— И хорошо учился?

— Хорошо.

— А какие предметы нравились больше всего?

Я задумался. Странно — никто не спрашивал меня о школьных годах уже лет пятнадцать.

— Математику, физику, экономику.

— А литературу?

— Тоже ничего.

— Какие книги читал?

— Разные. Классику в основном.

— А сейчас читаешь?

— Деловую литературу.

— Это не считается, — категорично заявила Соня. — Я имею в виду художественные книги.

— Редко, — честно признался я.

— А фильмы смотришь?

— Тоже редко.

— А что ты делаешь в свободное время?

Вопрос поставил меня в тупик. Свободное время? У меня его практически не было.

— Работаю, — ответил я.

— В выходные тоже?

— Часто.

Соня посмотрела на маму, потом снова на меня:

— Ты же понимаешь, что так жить нельзя?

— Почему нельзя?

— Потому что жизнь — это не только работа. Есть еще развлечения, хобби, друзья, семья...

— У меня теперь есть семья, — сказал я, кивнув на них обеих.

— Это хорошо. А друзья есть?

— Коллеги по работе.

— Это не то. Настоящие друзья — это те, с кем можно поговорить не о работе.

— А о чем?

— О жизни! О фильмах, книгах, планах, мечтах... — Соня воодушевилась. — О том, кем ты хотел стать в детстве.

— Астронавтом, — неожиданно для себя ответил я.

— Серьезно? — Соня засмеялась. — Ты хотел летать в космос?