Осень по договору: Жена на шесть месяцев

Глава 22.1. Ника: Наедине

Вторник начался как обычно — будильник в половине седьмого, кофе, сборы на работу. Но была одна важная деталь: Соня с утра уехала к Лизе прямо из школы.

— Напомни мне не волноваться о ней, — сказала я, наливая кофе в термокружку. — Лиза ответственная девочка, и старшая сестра присмотрит.

— Соня тоже ответственная, — заметил Глеб, застегивая рубашку. — Она прекрасно справится без нашей опеки на одну ночь.

Наша опека. Он сказал это так естественно, словно мы действительно были родителями.

По дороге на работу мы говорили о текущих проектах, но я поймала себя на том, что краем глаза наблюдаю за его руками на руле, за профилем в утреннем свете. После бессонных ночей на одном диване, после всех этих моментов близости, игнорировать растущее притяжение становилось все сложнее.

— Сегодня у меня переговоры до шести, — сказал он, когда мы подъехали к офису. — А у тебя?

— Анализ результатов по "Северной звезде" и подготовка отчета. Тоже до вечера буду занята.

— Тогда увидимся дома.

Дома. Это слово прозвучало как-то особенно.

Рабочий день пролетел в обычной суете. Отчеты, планерки, координация новых проектов. Но время от времени мысли уплывали к вечеру. К тому, что впервые мы будем одни в квартире. Без Сони, без ее болтовни и присутствия, которое всегда разряжало напряжение между нами.

К шести я заканчивала последние документы, когда в телефоне пришло сообщение от Глеба: "Переговоры затянулись. Буду часа на два позже. Не жди к ужину."

"Хорошо."

Я собрала вещи и поехала домой. В нашу временную квартирку, которая за несколько дней стала казаться еще более родной, чем раньше. Неужели из-за Глеба?

Дома было непривычно тихо. Я переоделась в домашнее, включила музыку и принялась готовить ужин. Решила сделать что-то особенное — не потому что это был особенный день, а просто потому что появилось время и желание возиться на кухне.

Блины с мясной начинкой — то, что мы с Соней называли "едой для души". Долго, хлопотно, но результат того стоил. Я замесила тесто, приготовила фарш с луком и специями, и принялась печь.

Процесс успокаивал. Привычные движения, запахи, тепло сковородки — все это возвращало к простым радостям. Я думала о том, как изменилась моя жизнь за последний месяц. Роскошь, новые возможности для Сони, интересная работа... и мужчина, который с каждым днем становился все менее похожим на делового партнера.

Глеб вернулся, когда я как раз заворачивала последний блин.

— Что за аромат? — спросил он, стягивая галстук. — Пахнет как... детство.

— Блины с мясом, — ответила я, не оборачиваясь. — Наше традиционное блюдо для особых случаев.

— А сегодня особенный случай?

— Не знаю. — Я наконец повернулась к нему. — Ты как считаешь?

Глеб прошел ближе, заглянул в сковородку. Он стоял за моей спиной, и я чувствовала тепло его тела, запах дорогого парфюма, смешанный с легкой усталостью рабочего дня.

— Можно попробовать? — спросил он.

— Конечно.

Я отрезала кусочек и повернулась, чтобы дать ему. Мы стояли очень близко в тесном пространстве кухни. Его глаза потемнели, когда он смотрел не на еду в моих руках, а мне в глаза.

— Вкусно? — спросила я, когда он прожевал.

— Очень, — сказал он хрипло. — Но я думаю не только о еде.

Воздух между нами загустел. Мы стояли в нескольких сантиметрах друг от друга, и я чувствовала, как участилось мое дыхание.

— Мне нужно... накрыть на стол, — пробормотала я, пытаясь разорвать момент.

— Ника.

— Да?

— Можно я сначала переоденусь?

— Конечно. А я пока все доготовлю.

Он ушел, а я осталась на кухне, тяжело дыша и пытаясь успокоить сердцебиение. Что со мной происходило? Почему его простое присутствие заставляло терять голову?

Через полчаса Глеб вернулся в джинсах и простой рубашке. Волосы слегка влажные — видимо, принял душ. Выглядел отдохнувшим, расслабленным.

— Лучше? — спросила я.

— Намного. А теперь давай попробуем твое творение как полагается.

Мы сели за маленький стол. Блины действительно получились удачными — тесто тонкое, начинка сочная и ароматная. Глеб ел с явным удовольствием.

— Где ты научилась так готовить? — спросил он.

— У соседки тети Любы. Она меня многому научила, когда Соня была маленькая. — Я улыбнулась воспоминаниям. — Говорила, что ребенок должен чувствовать запах домашней еды, а не полуфабрикатов.

— Умная женщина.

— Очень. Жаль, что ее больше нет.

— Она заменила тебе маму?

— В какой-то степени. Моя мама умерла, когда Соне было три года. Тогда же, кстати, попрощались с отцом Сони. Мы жили в гражданском браке — как оказалось, едва окончивший школу парень не готов быть ни отцом, ни мужем. К чему была или не была готова я никого не волновало.

Глеб отложил вилку:

— Прости. Не знал.

— Ничего. Давно было. — Я пожала плечами. — Зато я научилась быть независимой.

— И воспитала замечательную дочь.

— Спасибо. Да, Соня прекрасная дочь.

Мы поужинали в спокойной атмосфере, говорили о работе, о планах на завтра. Но под обычной беседой чувствовалось напряжение — мы оба понимали, что сегодня между нами нет буферной зоны в виде Сони.

— Хочешь прогуляться? — предложил Глеб, когда мы закончили убираться. — Вечер теплый.

— Хорошая идея.