Осень по договору: Жена на шесть месяцев

Глава 22.2. Ника: Наедине

Мы вышли на улицы нашего спального района. Октябрьский вечер был действительно теплым, почти летним. Листья еще не опали полностью, воздух пах осенью, но без зимней прохлады.

— Покажешь мне свои любимые места? — попросил Глеб.

— Если хочешь. Хотя здесь нет ничего особенного.

— Для меня есть.

Я повела его знакомыми маршрутами. К пруду в парке, где мы с Соней кормили уток. К детской площадке, где она училась кататься на велосипеде. К маленькому книжному магазинчику, где мы покупали учебники и художественную литературу.

— Здесь все помнят друг друга, — рассказывала я. — Соседи знают, в каком классе учится Соня, кто где работает, у кого какие проблемы. Это может раздражать, но дает ощущение... принадлежности.

— А у меня такого никогда не было, — сказал Глеб задумчиво. — Элитные дома, где соседи живут годами и не здороваются. Офисные районы, где никто не задерживается дольше рабочего дня.

— Тебе нравится здесь?

— Да. Здесь чувствуется жизнь.

Мы дошли до скамейки у пруда и сели. Вечерняя тишина нарушалась только плеском воды и далеким шумом машин. Утки устроились на ночлег, изредка тихо покрякивая друг с другом.

— Ника, — сказал вдруг Глеб.

— М?

— А ты не жалеешь? О том, что согласилась на наш... договор?

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что иногда кажется, что мы усложняем друг другу жизнь. Вместо того чтобы упрощать.

Я повернулась к нему. В сумеречном свете его лицо казалось более мягким, открытым.

— Усложняем, — согласилась я. — Но не жалею.

— Почему?

— Потому что... — я запнулась, подбирая слова. — Потому что впервые за много лет чувствую себя живой. Не просто функционирующей, а живой.

Что-то мелькнуло в его глазах.

— Я тоже так чувствую.

— Правда?

— Да. — Он повернулся ко мне всем телом. — С тех пор как ты появилась в моей жизни, я... Я будто проснулся после долгого сна.

Между нами повисло молчание. Мы сидели на скамейке в вечернем парке, и воздух вибрировал от недосказанности.

— Нам пора домой, — сказала я, вставая.

— Да. Наверное.

Но никто из нас не двигался с места.

— Ника, — тихо позвал Глеб.

— Что?

Он встал и сделал шаг ко мне. Потом еще один. Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его тела.

— Я не могу больше притворяться, что ты для меня просто деловой партнер.

Его рука поднялась к моему лицу, пальцы коснулись щеки. От этого прикосновения внутри все сжалось.

— Глеб...

— Знаю. Знаю, что не должен. Но не могу остановиться.

Он наклонился, и я не отстранилась. Его губы коснулись моих — осторожно, вопросительно. А потом, когда я ответила на поцелуй, все осторожность исчезла.

Мы целовались долго, жадно, как будто хотели наверстать все недосказанное за прошедшие недели. Его руки скользнули в мои волосы, притягивая ближе. Я чувствовала вкус его губ, тепло его тела, и весь мир сузился до этого момента.

— Нам нужно идти домой, — прошептала я, когда мы оторвались друг от друга.

— Да, — согласился он, не отпуская меня. — Домой.

Дорогу мы проделали молча, держась за руки. Я чувствовала, как нарастает напряжение с каждым шагом. Мы больше не могли притворяться, что между нами ничего нет.

Дома мы остановились в прихожей, не зная, что делать дальше. Включить телевизор и попытаться вернуться к привычной рутине? Разойтись по разным углам квартиры?

— Ника, — сказал Глеб хрипло.

— Да?

— Я хочу тебя. Очень сильно хочу.

От его слов колени подкосились. Я прислонилась к стене, тяжело дыша.

— И что мы будем с этим делать?

— Не знаю. — Он приблизился, упершись руками в стену по обе стороны от моего лица. — Но притворяться, что этого нет, я больше не могу.

Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я видела золотистые крапинки в его серых глазах, чувствовала его дыхание на губах.

— А если это все изменит? — прошептала я. — Между нами?

— Уже изменило, — ответил он. — Уже давно изменило.

Он был прав. Мы перешли невидимую черту еще тогда, когда стали делить один диван, когда он гладил мою щеку в темноте, когда я массировала его плечи. Физическая близость была просто логичным продолжением того, что уже происходило между нами.

Я потянулась к нему и поцеловала. Сама. Без колебаний и сомнений. Просто потому что хотела этого больше всего на свете.

Глеб ответил с такой страстью, что у меня закружилась голова. Его руки скользнули по моему телу, притягивая ближе, и я почувствовала, как горит кожа от его прикосновений.

В комнате было полутемно, только уличный фонарь за окном бросал мягкие тени на стены. Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша, понимая, что сейчас произойдет что-то, что изменит все.

Он медленно расстегнул пуговицы моей блузки. Я стянула с него рубашку. Мы раздевали друг друга неспешно, изучая, запоминая каждую линию, каждый изгиб.

Когда мы опустились на мягкую поверхность дивана, весь мир исчез. Остались только его руки на моей коже, его губы, целующие шею, его тело, сильное и горячее.

Мы занимались любовью с той страстью, которую так долго подавляли. Он был нежным и требовательным одновременно, я — открытой и отдающейся. Мы двигались в одном ритме, как будто знали друг друга годами.

Потом мы лежали в объятиях, слушая тишину и собственное дыхание.

— Что мы наделали? — пробормотала я в его плечо.

— Не знаю, — ответил он, поглаживая мои волосы. — И не хочу думать об этом сейчас.

Мы не говорили о будущем, не давали друг другу обещаний. Просто лежали вместе, наслаждаясь близостью и покоем. И если в глубине души меня пугала мысль о том, что будет дальше, я старалась ее не слушать.

Сейчас было достаточно того, что мы вместе. И того, что впервые за долгое время я чувствовала себя не просто нужной, а желанной.

По-настоящему желанной.