Осень по договору: Жена на шесть месяцев

Глава 25. Глеб: Настоящая семья

К обеду я закончил с документами и спустился в кафе. Ника уже ждала за столиком в углу — наше место, где можно было поговорить без лишних ушей.

— Как дела? — спросила она, когда я сел напротив.

— Северов предлагал сделку. Хочет международное направление в обмен на поддержку.

— И?

— Отказался.

— Правильно. Он бы все равно не сдержал слово.

Мы ели, стараясь не смотреть друг на друга. Но под столом наши ноги соприкасались, и от этого простого контакта становилось жарко. Я чувствовал тепло ее колена через ткань брюк, и это сводило с ума.

— Нервничаешь? — спросила она.

— Да. Но не из-за проверяющего.

— А из-за чего?

Я посмотрел ей в глаза.

— Из-за того, что безумно хочу тебя поцеловать прямо сейчас. Здесь. При всех.

Она вспыхнула, но не отвела взгляд.

— Глеб...

— Знаю. Нельзя. Но я думаю об этом весь день. О тебе. О той ночи.

— Я тоже, — прошептала она едва слышно.

Это признание ударило в пах. Она тоже думала. Тоже помнила. Тоже хотела.

— Ника...

— Нам пора возвращаться к работе, — быстро сказала она, вставая.

Но когда проходила мимо меня, на секунду задержалась. Ее рука легко коснулась моего плеча, и от этого прикосновения по телу прошла дрожь.

В два часа мы поехали домой готовиться к приезду проверяющего. В лифте оказались одни, и напряжение стало почти осязаемым.

— Ника, — начал я, но она покачала головой.

— Не сейчас. После. Когда все закончится.

Но я не мог ждать. Шагнул к ней, прижал к стене лифта. Она ахнула, но не оттолкнула. Смотрела снизу вверх широко раскрытыми глазами, и в них плескалось то же безумие, что чувствовал я.

— Глеб, камеры...

— Плевать.

Наклонился, почти коснулся губами ее губ. Она приоткрыла рот, готовая принять поцелуй. Еще миллиметр и...

Лифт остановился. Двери открылись. На площадке стояла уборщица с ведром и шваброй.

Мы отскочили друг от друга как подростки, пойманные за поцелуями. Ника выскочила из лифта первой, я последовал за ней. Сердце колотилось как бешеное.

У квартиры нас ждала Соня.

— Наконец-то! Я думала, вы застряли в пробке.

— Немного задержались, — сказала Ника, и я услышал, как дрожит ее голос.

Мы вошли в квартиру и замерли.

Преображение было полным. Вместо холодного музея — теплый дом. Мягкие тона, уютная мебель, фотографии на стенах. Но главное — ощущение жизни.

— Очень! — Соня бросилась исследовать пространство. — О, у меня теперь есть нормальный стол! И полки для книг! И... это что, пианино?!

В углу гостиной стояло небольшое пианино — то самое, на которое она смотрела в магазине.

— Сюрприз, — сказал я.

Соня бросилась ко мне, обняла так крепко, что дыхание перехватило.

— Спасибо! Ты лучший!

Через ее плечо я встретился взглядом с Никой. Она улыбалась, и в глазах стояли слезы.

— Что? — спросил я, когда Соня убежала пробовать инструмент.

— Ничего. Просто... спасибо. За все это. За то, что сделал Соню счастливой.

— Я хочу, чтобы вы обе были счастливы.

Звонок в дверь прервал момент. Проверяющий.

Им оказался мужчина лет пятидесяти, с внимательными глазами и располагающей улыбкой. Представился как Виктор Павлович.

— Добрый день. Не волнуйтесь, это простая формальность. Мне нужно убедиться в стабильности вашего брака для оформления наследства.

Мы провели его по квартире. Он внимательно осматривал все — фотографии, личные вещи, детали быта. Останавливался у семейных снимков, кивал, что-то записывал в блокнот.

— Красивая квартира, — заметил он. — Давно здесь живете?

— Пять лет, — ответил я. — Но недавно сделали ремонт. Хотелось больше уюта.

— Для семьи?

— Да. Когда живешь один, не замечаешь, что дом похож на офис. А с появлением Ники и Сони все изменилось.

Это была правда. Абсолютная правда.

— Соня — дочь Вероники от первого брака?

— Да. Но для меня она как родная.

Снова правда. За месяц с небольшим эта девочка стала мне ближе, чем многие кровные родственники.

Виктор Павлович сел на диван, достал документы.

— Расскажите о вашей истории. Как познакомились, как развивались отношения.

Мы с Никой переглянулись. Этот момент мы репетировали.

— Мы работаем в одной компании, — начала Ника. — Я координатор проектов, Глеб — генеральный директор. Сначала были просто коллегами, потом стали больше общаться по работе.

— Я заметил, какая она профессиональная, — добавил я. — Умная, организованная, никогда не паникует в сложных ситуациях.

— А я видела, что за внешней холодностью скрывается хороший человек, — продолжила Ника. — Справедливый, надежный.

— И как-то само собой получилось, — закончил я. — Начали проводить больше времени вместе, и поняли, что не хотим расставаться.

Все, что мы говорили, было правдой. Просто мы опускали детали про контракт.

— А дочь как отнеслась к вашему союзу?

— Можете сами спросить, — предложила Ника.

Позвали Соню. Она села рядом с нами, серьезная, сосредоточенная.

— Соня, как ты относишься к браку мамы с Глебом?

— Отлично! — ответила она без колебаний. — Глеб классный. Он помогает мне с учебой, не кричит, когда я что-то не понимаю. И маму делает счастливой.

— А тебе не кажется, что все произошло слишком быстро?

— А зачем ждать? — Соня пожала плечами. — Когда люди подходят друг другу, это сразу видно.

Виктор Павлович улыбнулся.

— Мудрый ребенок. А как вы проводите время вместе? Как семья?

— По вечерам смотрим фильмы, — сказала Соня. — По выходным гуляем. Глеб учит меня играть в шахматы, а я учу его печь блины. Правда, у него пока плохо получается.

— Практика нужна, — оправдался я.

— И мы все вместе делали ремонт! — добавила Соня воодушевленно. — Выбирали мебель, спорили про цвета. Глеб хотел все серое, мама — бежевое, а я — яркое. В итоге смешали все.