Осень по договору: Жена на шесть месяцев

Глава 45.1. Глеб: Суд чести

Дорога из леса заняла два часа, но мне казалось, что мы едем в другую эпоху. Еще утром мы просыпались в объятиях друг друга под звуки ветра в соснах, а теперь возвращались в мир, где каждое наше слово будут взвешивать, каждый жест — анализировать.

Ника молчала большую часть пути, глядя в окно на проплывающие поля. Изредка доставала телефон, проверяла новости, хмурилась. Я понимал — она готовилась к худшему. И была права. За две недели нашего отсутствия скандал не утих, а наоборот, разросся. Появились новые статьи, новые "эксперты", новые версии того, кто мы такие и что делали.

— Глеб, — сказала она, когда мы въехали в город, — я хочу, чтобы ты знал: что бы ни случилось завтра, я не жалею.

— О чем?

— Ни о чем. О нашем браке, о том, что согласилась. О том, что полюбила тебя.

Простые слова, но они придали мне сил больше, чем любые заверения адвокатов. Я знал — завтра мне предстоит самый сложный бой в жизни. Не за деньги, не за компанию. За право быть с этой женщиной.

Дома нас встретила Соня — взволнованная, счастливая, полная новостей. Она повисла у Ники на шее, потом обняла меня, рассказывая обо всем сразу: о контрольных, друзьях, планах на каникулы.

— Вы загорели! — заметила она. — Хотя какое там солнце в декабре... Просто отдохнувшие выглядите.

— А ты как? — спросил я. — Не доставали журналисты?

— Да не особо, — Соня пожала плечами. — Андрей Викторович меня в обиду не давал.

— А в лицее все нормально?

— Лучше нормального! Знаете, что я вам расскажу! — Соня сияла от радости. — Меня приняли в литературный кружок! И еще мы с Валей записались в театральную студию на каникулы!

Слушая ее восторженный рассказ, я думал о том, как быстро дети адаптируются к новым обстоятельствам. Для Сони наш скандал был просто неприятным эпизодом, который закончился, как только исчезли журналисты. Взрослые проблемы не касались ее мира — мира учебы, друзей, новых увлечений.

— А завтра? — спросила Ника. — В школу пойдешь?

— Конечно! У нас репетиция спектакля. Я играю Ассоль! Представляете?

Обычная жизнь продолжалась. Мир не остановился из-за наших проблем. И это было правильно.

Вечером, когда Соня легла спать, мы с Никой сидели в гостиной и обсуждали завтрашний день. Вернее, я рассказывал, а она слушала.

— Собрание назначено на десять утра, — говорил я. — Будет весь совет директоров, несколько крупных акционеров. Северов заявил, что у него есть неопровержимые доказательства моего "обмана акционеров".

— Какие доказательства?

— Брачный контракт, свидетельские показания, возможно, еще что-то. Он долго готовился.

— И что ты будешь говорить?

— Правду. Что наш брак действительно начался как деловая сделка. Но стал чем-то большим.

— А если не поверят?

— Тогда потеряю компанию. — Я взял ее руку в свою. — Но не потеряю тебя.

— Глеб...

— Что?

— Я боюсь. Не за себя — за тебя. Ты столько лет строил карьеру, добивался успеха. И теперь все может рухнуть из-за меня.

— Это не из-за тебя. Решение жениться на тебе было моим. И это лучшее решение в моей жизни. К тому же, мои навыки никто не отберет. Не пропадем.

Мы рано легли спать, но я долго лежал без сна, обдумывая завтрашнее выступление. Что сказать? Как объяснить людям, которые всю жизнь мыслят цифрами и процентами, что любовь — это тоже ценность? Что семья стоит больше, чем прибыль?

Утром встал раньше обычного. Ника еще спала, и я несколько минут смотрел на нее, запоминая — как она выглядит в утреннем свете, как дышит во сне, как улыбается каким-то своим снам. На случай, если это наше последнее утро в качестве семьи.

Одевался тщательно — лучший костюм, запонки, которые подарил отец, часы, доставшиеся от деда. Броня успешного бизнесмена, в которой привык появляться на важных переговорах.

— Красивый, — сказала Ника, наблюдая за мной из постели.

— Спасибо. Пытаюсь выглядеть достойно перед казнью.

— Не говори так.

— Извини. Нервничаю.

— Все будет хорошо.

— Откуда знаешь?

— Потому что ты сильный. И честный.

Завтракали втроем — семейная традиция, которую хотелось сохранить даже в такой день. Соня болтала о планах на день, Ника старалась выглядеть спокойной, я пытался есть, хотя в горло ничего не лезло.

— Пап, — сказала Соня, когда мы собирались уходить.

Пап. Она назвала меня папой. Не Глеб, не Глеб Антонович — папой. Просто и естественно, как будто так было всегда.

— Да?

— Ты же их не боишься? — в ее голосе прозвучала тревога, которую она старательно скрывала.

— Ни их, ни самых страшных последствий, — ответил я твердо. — Это лишь досадное осложнение — временная помеха.

— Хорошо. — Она обняла меня крепко. — Тогда идите и покажите этим дядькам, кто тут главный.

Из уст четырнадцатилетней девочки это звучало трогательно и смешно одновременно. Но именно этих слов мне не хватало для полной уверенности.

В машине Ника держала меня за руку, и это простое прикосновение помогало сохранять спокойствие.

— Что бы ни случилось, — сказала она перед зданием, — помни: ты хороший человек. Справедливый руководитель. И любящий муж.

— А ты помни: ты самая лучшая женщина, которую я знаю. И я горжусь тем, что ты моя.

Мы поцеловались перед входом в офис — не прячась, не стесняясь возможных взглядов. Пусть видят. Пусть знают, что мы вместе.

Переговорная на двадцать пятом этаже была заполнена. Весь совет директоров — двенадцать человек, включая меня. Несколько крупных акционеров. Мой адвокат Андрей Сергеевич. И Северов — довольный, уверенный в победе, с папкой документов перед собой.

— Господа, — начал Петров, председатель совета, — мы собрались по инициативе Дмитрия Михайловича Северова, который заявляет о наличии компрометирующих материалов в отношении нашего генерального директора.

— Именно так, — Северов встал, и я увидел в его глазах торжество. — Я располагаю неопровержимыми доказательствами того, что брак господина Руднева является фиктивным. Заключенным исключительно с целью получения наследства согласно завещанию его покойного отца.