Осень в Блэквуде

Глава 4. "Лишние части"

На следующее утро Грегори Дэвис позвал к себе сына. Зак стоял «по стойке смирно», смотря куда-то мимо головы отца и боясь лишний раз пошевелиться.

— Шериф Кроуфорд сказал, что ты слишком интересуешься закрытым делом, — голос Грегори был ровным, без чувств. — Объясни.

— Это не «дело», отец. Это люди. Они пропали. И никто ничего не делает!

— Делается всё, что положено. А ты — нет. Твоё дело — учиться, тренироваться и готовиться к чемпионату штата. Всё остальное — саботаж. В первую очередь — саботаж твоего будущего.

Зак сжал кулаки за спиной, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— А будущее Билли Гонсалеса? — голос у него дрогнул.

Грегори медленно снял очки, протёр стёкла салфеткой с узором. Это движение было театральным, рассчитанным на паузу.
— Заккари, Блэквуд — это как живой организм. Здоровый и сильный. Иногда в организме появляются… лишние части. То, что он не может принять. Их он отторгает. Чтобы сохранить целое. Ты понимаешь, о чём я?

По спине Зака пробежал холодок. «Лишняя часть». Так отец видел Билли. Так, наверное, видели всех пропавших.

— Так что… вы просто решили, что они — «лишние»? И всё? — слова вышли шёпотом, полным неверия.

— Мы ничего не решаем. Жизнь всё расставляет по местам. Твоя задача — быть на своём месте. А не играть в следователя. — Грегори надел очки, и его взгляд снова стал острым. — Мир держится не на героях, сынок. Он держится на тишине. На том, что умные люди знают, когда не задавать вопросы. А теперь иди.

Выйдя из кабинета, Зак не почувствовал покорности.

Дальше всё пошло как обычно, словно кто-то нажал кнопку «нормальная жизнь»: утренняя пробежка по тем же улицам, тренировка в том же зале, душ, алгебра... Школьные будни были такими же, как и до исчезновения. И в этой нормальности было что-то ужасное.

Столовая шумела. Заккари Дэвис сидел за «своим» столом у окна — почётным, для капитана команды. Перед ним тарелка с недоеденным пюре, похожим на пластилин. Он не слышал смеха вокруг. Он видел только пустое место напротив, где обычно сидел Билли, хвастаясь своими трюками. Там сейчас сидел какой-то новичок, робко поглядывавший на старшеклассников.

— …и я говорю, этот Чейз из «Риджвью» просто выскочка, у него бросок — как у моей бабушки, — кто-то из его друзей, Тревор, с набитым ртом говорил о вчерашнем матче. Зак перебил, даже не подняв глаз:

— Вы не думали, куда они все могли деться? Все шестеро. Вместе.

За столом сразу стало тихо и неловко. Барбара, сидевшая рядом, с силой поставила стакан с колой.
— О, Боже, Зак, опять? — она вздохнула, как будто он завёл старую пластинку.
— Ты не понимаешь, Барб, Билли был единственным, кто... — Зак так и не договорил, его перебили.
— Шериф же сказал. Они, наверное, сбежали. Романтический побег всей компанией. Это даже мило.
— Ходжу пятьдесят, Барб, — голос Зака был плоским. — А Винни Купер с романтическим побегом? Серьёзно? Ты видела его хоть раз улыбающимся?

С соседнего стола, где сидели парни из футбольной команды, донёсся грязный смешок.
— Кстати, я слышал, у Винни сестрёнка-красотка осталась без лекарств, — сказал один из них, рыжий, по имени Кларк, явно подслушавший разговор. Он оглядел стол, ища одобрения. — Ну что, парни, может, поможем бедной девочке… вылечиться? По-соседски?

В животе у Зака всё сжалось. Мышцы на плечах и спине напряглись сами собой, готовясь к броску. Он был готов встать, подойти и ударить этого рыжего ублюдка так, чтобы тот забыл дорогу к их столу. Но прежде чем он пошевелился, в голове всплыло слово отца: «Лишняя часть». И он остановил этот порыв.

Заккари посмотрел не на Кларка, а на лица своих друзей. Тревор отвёл глаза, изучая свой бутерброд. Барбара закатила глаза, будто сожалея о его выходке. Никто не возмутился. Никто не огрызнулся. Тишина.

— Ну, может, их похитили инопланетяне, — фыркнул Тревор, пытаясь вернуть лёгкую атмосферу. Стол рассмеялся — нервно, но с облегчением. — Расслабься, чувак. Скоро все забудут.

«Забудут».

Не сказав больше ни слова, он швырнул ложку на поднос. Звук был громким. Заккари медленно поднялся, затем развернулся и пошёл к выходу, спиной чувствуя их недоумевающие, а потом и осуждающие взгляды.

Он вышел в коридор, и дверь в столовую захлопнулась, отрезая последний кусок его старой жизни. Теперь он был одним против всех. Против отца, против друзей, против всего Блэквуда. Помощи ждать было неоткуда. Но оставался ещё долг. Долг перед той пустотой, что смотрела на него с места Билли. Долг перед миссис Гонсалес, которая рассчитывала на него. Зак повернулся и пошёл по самому безлюдному коридору, туда, где город хранил то, в чём больше не нуждался, к старой двери с потускневшей табличкой «АРХИВ»
Из-за нее виднелся приглушенный свет и слышалось осторожное шуршание бумаг. Кто-то уже был там.