Осень в Блэквуде

Глава 5. Без права на помощь.

Дверь школьного архива с грохотом распахнулась, заставив Мэри вздрогнуть и уронить папку с пожелтевшими бумагами. В проёме, задыхаясь, стоял Заккари.

— Мэри, мне нужна твоя помощь… — его голос дрожал.

Не оборачиваясь, Мэри подняла рассыпавшиеся листы. Её ответ прозвучал отрепетированно, монотонно, словно заученная школьная инструкция:

— Если тебе нужна книга, библиотека дальше по коридору. Прямо и направо. Миссис Фишер поможет.

— Нет, ты не понимаешь… — он шагнул внутрь, и тяжёлая дверь захлопнулась. — Помнишь Билли? В прошлом году, финал против «Риджвью Рэйдерс». Победный трёхочковый на последней секунде. Его фото висело в спортзале целую неделю.

— Допустим. Это я писала о нём статью. Что с того? — Наконец она повернулась, и её взгляд был таким же холодным, как воздух в этом подвальном помещении.

— Он пропал. И ещё пятеро.

— Я в курсе. И снова — что с того?

Мэри резко собрала свои каштановые кудри в тугой хвост, так что кожа на висках натянулась. Это было хоть какое-то ощущение контроля. Она развернулась к Заку спиной, демонстративно начала перебирать старые карточки.

— Мэри, помоги мне найти их, — его голос стал почти неслышным, но от этого ещё более настойчивым. — Я думаю, это не случайность. Это как-то связано с городом… Я боюсь, мой отец что-то знает или как-то связан… Сегодня утром он сказал мне...

— Нет. — Мэри перебила.

В этом одном слове не было ни злости, ни страха — только абсолютная пустота. Но внутри у неё всё перевернулось. Перед глазами пронеслись кадры самого кошмарного периода её жизни.

…Грохот брошенной на пол сумки. Голос отца, всегда такого уверенного, — сдавленный, испуганный шепот из кухни. Она, прильнув к щели, затаив дыхание.

— «Добровольный уход по согласию сторон», Карен. Красивая формулировка. На самом деле — «Хантерс» меня прикрыл. Я слишком много спрашивал о безопасности новой линии. Мне предложили уйти красиво с отступным… или быть уволенным по статье. И молчать. Молчать обо всём.

…Крик матери, когда она окончательно поняла, что Роберт Браун одержим расследованием и не собирается сдаваться: «Мэрилин, живо собирай вещи! Твой отец спивается и сходит с ума!»

…Её собственный крик в ответ, хриплый от слёз: «Я не уеду из Блэквуда!»

— Слушай, — она медленно обернулась. Её ореховые глаза, обычно тёплые и внимательные, теперь смотрели прямо на него, не мигая. — Это твои проблемы. Твой идеальный мирок, где самое важное событие — победа в школьном матче. Иди к шерифу. Иди к своему отцу. Найди кого-то, кто реально может помочь. Я здесь только пыль протираю.

Она увидела, как его лицо — открытое, умоляющее мгновение назад — стало застывать. Тень пробежала по нему: сначала недоумение, потом обида, и наконец — понимание. Её слова попали точно в яблочко.

— Но, Мэри…

— Заккари, нет! — её голос сорвался. — Из-за твоего отца и его дружка Хантера мой папа потерял всё! Он спился! А я теперь должна торчать здесь сутками за гроши, чтобы купить хлеб, и слушать, как за спиной шепчут: «Дочь алкаша». Здорово, правда? А теперь — просто уйди.

Слов не было. Не было аргументов. Заккари резко развернулся и вылетел в коридор, со всей силы хлопнув дверью. Глухой удар отозвался эхом в каменных стенах подвала.

Тишина, которая нахлынула следом, была громче любого шума. Мэри стояла неподвижно, слушая, как бешено колотится её собственное сердце. Потом волна накрыла с головой. Ноги подкосились. Она опустилась на старую деревянную тумбу, и её стройное тело содрогнулось в беззвучном рыдании. Из глаз выдавилась одна-единственная, обжигающая слеза. Она грубо стёрла её рукавом синего свитера — того самого, который когда-то подарил ей отец, ещё до того, как мир рухнул.

Глубокий вдох. Длинный выдох. Ещё один.

Мэри поднялась. Выпрямила спину. Руки сами потянулись к бумагам, стали механически упорядочивать их. Всё как всегда. Всё как ни в чём не бывало.

Только кончик карандаша в её сжатых пальцах дрогнул и оставил на жёлтой карточке неровный, нервный зигзаг.

Весь оставшийся день, баскетбольную тренировку, Заккари провел, как в тумане. «Дочь алкаша»... Эти слова висели в воздухе, как пощёчина.

Он выскочил из спортивной раздевалки на первый этаж, в пустынную основную рекреацию. За окнами сгущались ранние осенние сумерки. Школа затихала, лишь издалека доносился лязг замков уборщицы. Он прислонился лбом к холодному стеклу, пытаясь унять дрожь в руках. Её отказ был окончательным. Значит, всё в его руках.

Мысли про отца, друга семьи Ричарда Хантера, вызвали тошнотворный спазм. Нужен план. Что у нас есть? Шериф — глухая оборона. Отец и Хантер — опасные соперники, с ними не сыграешь в открытую. Нужно найти слабое место...

И тут его осенило. Мистер Ходж. Тихий, чудаковатый учитель истории, который мог говорить о Блэквуде часами. Его кабинет был похож на штаб: старые карты, фотографии, схемы. "Город — это слоёный пирог, Заккари, — любил он говорить. — И каждый слой — это история, которая влияет на сегодня". Что, если правда скрыта в одном из этих слоёв

Идея созрела мгновенно. Нужно пробраться туда. Сегодня.

План складывался сам. Уборщица, миссис Кларк, всегда заканчивала обход у кабинета истории около девяти, перед своим перерывом. Доверчивая и глуховатая. Её ключи на толстом кольце она оставляла в своей тележке, когда шла в подсобку за пачкой кофе. Он видел это не раз, засиживаясь после тренировок.