Осень в Блэквуде

Глава 9. Корни

Ветер на Мэйпл-стрит был холодным и резким, он забирался под куртки и гнал под ноги жухлые листья. Зак и Мэри почти не разговаривали. Слова казались лишними.

Домик Браунов стоял на отшибе, где городской асфальт резко обрывался, уступая место разбитой грунтовке и пустырям.

— Он никогда не запирает дверь, — прошептала Мэри. — Говорит, воровать тут нечего.

Она толкнула дверь. Скрип. Темнота и тишина.

— Пап? — Мэри шагнула в темноту прихожей.

Они нашли его в гостиной. Роберт Браун сидел в потёртом кресле. Голова была запрокинута на спинку, рот приоткрыт. Рядом на табуретке стоял пустой гранёный стакан и валялась на бутылка виски «Old Crow». Картина была слишком очевидной: спившийся человек, которого наконец доняло его же проклятие.

Мэри застыла на пороге. Зак видел, как сжались её плечи, как перехватило дыхание.

— Нет… — вырвалось у неё, словно стон. — Не может быть… Папа?

Она бросилась вперёд и рухнула на колени перед креслом. Её пальцы впились в его плечо, трясли.

— Папа! — голос сорвался на крик, сиплый и рваный. — Папа, очнись! Смотри, это я! Я, Мэри! — Она била ладонью по его щеке, сначала легко, потом сильнее, пытаясь вбить в него жизнь. Потом схватила его лицо, прижалась лбом к его лбу, искала хоть намёк на тепло, на дыхание. Но глаза были стеклянными и неподвижными. — Нет, нет, нет, пожалуйста, нет…

Её голос сорвался в беззвучный шёпот, а потом тело согнулось. Она схватилась за его рубашку, уткнулась лицом в колени, и её начало трясти. Зак слышал, как она задыхается, как пытается сдержать рыдания, но они вырывались наружу.

Зак стоял, беспомощный. Хотелось обнять её, но он боялся, что это только хуже.

Вместо этого, отводя взгляд от сцены горя, он инстинктивно начал осматривать комнату. Взгляд скользнул по столу.

Ящик был открыт, но не взломан — ключ торчал в замке. На столе аккуратно, как на выставке, лежали старые фотографии завода Хантера. И больше ничего. Он вспомнил, что Мэри как-то говорила, что мистер Браун хранил дома копии всего, что он смог нарыть на Хантеров. Толстой папки с копиями на столе не было. Его взгляд упал на бутылку. «Old Crow». Дорогая марка. Роберт Браун, который чинил им забор за бутылку дешёвого бурбона и пару бутербродов…

— Мэри, — тихо сказал он, присев рядом. — Мэри, послушай. Это не его бутылка. Ты же говорила, он ненавидит этот виски.

Она не реагировала, её трясло.

— Мэри! — Он осторожно взял её за плечи. — Посмотри на стол. Ящик открыт. Папки с документами нет. Их забрали.

Она медленно подняла заплаканное лицо, её взгляд был мутным, невидящим. Потом перевела глаза на бутылку.

— «Отрава для богачей», — хрипло прошептала она, цитируя отца. — Не его… Не его…

Она снова закрыла лицо руками. Зак понял, что сейчас от неё толку не будет. Он встал, нашёл на кухне стакан, налил воды. Вернувшись, он мягко, но настойчиво обнял её за плечи и поднял с пола.

— Давай сядем. Выпей.

Она позволила отвести себя к старому дивану, машинально сделала глоток, задыхаясь между слёзами. Потом просто сидела, сжав стакан в руках, уставившись в пустоту.

Зак подошёл к телефону, трясущимися руками набрал номер полиции. Дрожащим голосом сообщил адрес, сказал, что есть тело.

Полиция появилась слишком быстро. Машина шерифа Кроуфорда притормозила у дома, из него вышли сам Кроуфорд и двое его подчинённых.

Шериф одним взглядом окинул комнату, мельком глянул на тело.

— Печень отказала, — бросил он, не скрывая равнодушия. — Случается. Отравился. Оформляем как несчастный случай. Или как суицид — так родственникам пособие проще получить.

— Это не самоубийство! — выкрикнула Мэри, и слёзы снова подступили к глазам.

Один из полицейских уже упаковывал стакан в пакет. Действия быстрые, привычные.

— Успокойся, дочка, — сказал Кроуфорд, и в его голосе прозвучала снисходительность, от которой стало ещё хуже. — Горе мозги застит. Отец твой давно по наклонной шёл. Прими это. Похорони с миром, не позорь память.

Он тяжело похлопал её по плечу.

Потом они уехали, забрав с собой бутылку и стакан.

Мэри стояла посреди опустевшей комнаты, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони.

— Зак, — сказала она, не глядя на него. — Мне нужен патологоанатом. Наш. Не их шестёрка. Найдёшь? Ты должен найти.

Он кивнул. Он понял. Нужен был человек вне системы. Или тот, кого можно купить.

Доктор Эдвардс согласился встретиться поздно вечером в своём кабинете в частной клинике на окраине. Зак молча положил на стол конверт со всеми своими деньгами.

Эдвардс посмотрел на конверт, потом на Мэри.

— Я на пенсию через месяц выхожу, — тихо сказал он. — Твой отец, Грегори Дэвис, когда-то… помог моей семье. Считай, долг возвращаю. И после этого мы незнакомы.

Он открыл сейф, достал папку, разложил несколько листов.

— Смерть от асфиксии, — сказал он, снимая очки и протирая их. — Дыхательные мышцы парализовало. Токсикология показала аконитин. Это аконит. В народе — борец, волчий корень. Яд.