Осень в Блэквуде

Глава 10. «Слабые тянутся к слабым»

Тишина в школе «Блэквуд» на следующий день после смерти Роберта Брауна была особого рода. Это была стена, которая воздвигалась вокруг Зака Дэвиса, куда бы он ни пошел.

Он вошел через главные двери, и гул в холле не стих — он изменился. Все стали перешептываться. Его собственные одноклассники, еще вчера хлопавшие его по плечу, теперь смотрели куда-то мимо, в пол, в свои учебники. Барбара, завидев его в конце коридора, резко развернулась и зашла в женскую уборную. Тревор замер у шкафчика, уткнувшись лицом в дверцу, делая вид, что не может вспомнить комбинацию замка.

В спортзале Тренер Картер подозвал его жестом, не отрываясь от разговора с одним из спонсоров — отцом игрока из второй пятерки.

— Дэвис, — бросил он, когда Зак подошел. — Сегодня на тренировку можешь не оставаться. Отдохни. Приведи мысли в порядок.

— У меня все в порядке, тренер, — попытался возразить Зак, чувствуя как по спине пробежал холодок.

— Я сказал, отдохни. Команде нужна стабильность. А не… — тренер жестом показал на весь Заккари, с головы до ног, — не вот это всё. Тебя временно переведут в запас. Для твоей же пользы.

На обед он купил сэндвич и по привычке пошёл к «своему» столу у окна. Там уже сидела его компания: Тревор, Барбара, еще пара ребят. При его приближении разговор замолк. Барбара вдруг стала копаться в сумке, Тревор оживлённо закивал кому-то через зал, делая вид, что не замечает Зака. Он остановился в двух шагах от стола. Они все смотрели куда угодно, только не на него.

Он развернулся и сел за соседний, совершенно пустой столик. Спиной к ним. Всего неделю назад этот стол был для него синонимом неудачников. Одиночек вроде Лео Фишера или вечно сердитого Винни Купера. А теперь он сам стал одним из них. Невидимым. Ирония была настолько горькой, что в горле встал ком. Он всегда думал, что пропавшие — какие-то другие, из ущербного мира. А он ошибался. Мир был один. И он только что был вытолкнут в него пинком под зад. Может, стоит наконец по-настоящему посмотреть по сторонам?

После последнего звонка он почти бегом отправился к Мэри.

— Представляешь, они вообще… — начал Зак, скидывая куртку и с порога выкладывая все, что накипело за день. Но слова застряли в горле. Он посмотрел на нее.

Мэри сидела на краю дивана, закутанная в клетчатое одеяло. Она не плакала. Просто сидела. Ее взгляд был пустым и уперся куда-то в точку на стене. На журнальном столике стоял нетронутый бутерброд и стакан воды.

— Мэри, — тихо сказал Зак, опускаясь на корточки перед ней. — Нужно поесть. Хотя бы немного.

Она медленно, с трудом перевела на него глаза.

— В тот день… Он приходил... Просил… Вернуться домой. Клялся, что больше не будет пить. – Мэри тяжело вздохнула, изо всех сил стараясь не заплакать снова. - А я… я не пришла. Решила, это опять пустые обещания. А его убили. И я не пришла.

Зак сел рядом, но не решился прикоснуться.

— Мы найдем, кто это сделал.

— Зачем? — спросила она, и это был самый страшный вопрос. — Чтобы он сел? Он не сядет. Такие не садятся.

Он понял. Ей нужно время.

— Ладно, — сказал он, вставая. — Я буду приносить еду. Буду стучать. Но мне… мне нужно двигаться. Сидеть и ждать, пока они решат, что делать с нами… я не могу.

Она молча смотрела на свои руки.

— Я пойду к ним. К семьям пропавших. Может, они что-то заметили. Может, их дети что-то говорили. Хоть что-то, что сложит картину.

Мэри едва заметно кивнула.

Первый адрес был очевиден. Скромный дом на Персиковой улице. Дверь открыла миссис Гонсалес. Она выглядела измотанной до предела, но в её глазах, опухших от бессонницы, всё так же горела искра надежды.

— Заккари, — выдохнула она с облегчением, будто ждала вестей. — Заходи.

В гостиной пахло едой. На комоде — фотография Билли в форме и детское фото с удочкой.

— Он был опорой, — говорила она, не дожидаясь вопросов. — Не только в спорте. После того как муж ушёл… Билли всё на себе тянул. И с сестрой нянчился, и по дому. Гордился, что попал в команду. Не из-за славы. Из-за стипендии, что обещали. Говорил: «Мама, ты больше мыть полы не будешь». — Она замолчала, сжимая в руках край фартука. — А теперь кто ему поможет? Где он?

Зак выходил от Гонсалесов, чувствуя, как его эгоистичная злость на Билли растворяется в стыде. Он не видел соперника. Он видел сына.

Кабинет отца ждал его по возвращении.

Грэгори Дэвис стоял у окна, спиной к двери, глядя на свой идеальный газон. Он не обернулся, когда Зак вошёл.

— Заккари. Закрой дверь.

Тон был ровным. Хуже крика.

— Я слышал, ты сегодня не тренировался. Мудрое решение тренера. Тебе нужно дистанцироваться от всего этого… хаоса.

— От «всего этого»? — не удержался Зак. — От шести пропавших людей? От убитого человека?

Грэгори медленно повернулся. На его лице не было гнева. Была усталая разочарованность, как у взрослого, вынужденного объяснять очевидное ребёнку.