Осень в яблоневом саду

Глава 1

Октябрьский вечер пахнет дождем и кофе из модной кофейни на первом этаже моего дома. Я захлопываю дверцу такси и делаю глубокий вдох. Воздух свежий, с той особенной прохладой, которая бывает только осенью, когда город еще не успел погрузиться в серость ноября, но уже расстался с теплом сентября. Золотые листья клена устилают асфальт перед подъездом, и мои бежевые сапоги на десятисантиметровом каблуке оставляют четкие следы на этом осеннем ковре.

Я люблю октябрь. Люблю его за элегантность умирания – природа не просто увядает, она делает это красиво, со вкусом, словно последний показ перед закрытием сезона.

Сегодня я ушла с работы на два часа раньше. Контракт с инвесторами из Сингапура подписан, презентация прошла блестяще (как обычно), и мой босс Виктор Павлович лично похлопал меня по плечу, что в его исполнении равносильно овациям стоя. Я заслужила этот ранний уход. Я заслужила спокойный вечер с бокалом «Шабли», ванной с лавандовым маслом и новым сезоном того сериала, который я начала смотреть на прошлой неделе.

Лифт поднимается бесшумно. Квартира, где я живу, располагается в новостройке. Моя квартира. Девяносто квадратных метров в элитном доме, панорамные окна с видом на Москва-реку, кухня-гостиная с островом из итальянского мрамора. Я купила ее сама. Каждый квадратный метр оплачен моими контрактами, моими бессонными ночами, моими презентациями и переговорами. Ипотеку я закрыла за три года вместо десяти. Это моя крепость, мой замок, моя награда за десять лет безупречной карьеры.

Ключ поворачивается в замке с тихим щелчком. Я захожу в прихожую, и первое, что замечаю – чужие туфли. Красные, дешевые, на платформе, из тех, что продают в масс-маркете. Они стоят криво, одна завалилась на бок, а рядом с ними – мужские кроссовки Димы.

Сердце делает странный кувырок, но я гоню от себя первую, дурацкую мысль. Может, это его сестра? Хотя у его сестры вкус чуть лучше. Может, коллега по фрилансу? Дима работает дизайнером. То есть сидит дома за моим ноутбуком, потому что его сломался три месяца назад, и он все никак не может «найти время» починить его.

Я снимаю свое бежевое кашемировое пальто и вешаю на плечики. Снимаю сапоги, аккуратно протираю влажной салфеткой подошвы и ставлю их в обувницу. Автоматически поправляю прическу перед зеркалом: гладкий низкий хвост, ни одного выбившегося волоска, мой фирменный макияж – стрелки, длинные ресницы, нюдовая помада – все на месте. Я выгляжу безупречно даже после семичасового рабочего дня. Потому что я – Марина Аверина, и у меня все под контролем. Всегда.

В квартире подозрительно тихо. Обычно Дима встречает меня музыкой, он любит включать какой-нибудь рок погромче, чтобы «настроиться на волну креатива». Я терплю, потому что... ну, потому что терплю уже два года. Два года, как он переехал сюда, в мою квартиру, со своими хипстерскими рубашками, вечными обещаниями, что «вот-вот будет крупный заказ» и этой раздражающей привычкой оставлять кофейные чашки везде, кроме посудомоечной машины.

Но сегодня тишина. И это еще более подозрительно, чем чужие туфли.

Я иду по коридору в белых пушистых тапочках, мягких, как облако. Мои шаги совершенно беззвучны, тапочки поглощают каждый звук, скользя по дорогому ламинату. В гостиной все на своих местах: серый велюровый диван, журнальный столик из стекла и металла, на котором, как обычно, валяется ноутбук, на котором работал Дима, его скетчбук и недопитая чашка кофе. Окна панорамные, и в них отражается осенний вечер – небо цвета жемчуга, на деревьях внизу еще горят золотые кроны, хотя солнце уже клонится к закату.

Дверь в спальню слегка приоткрыта.

Я толкаю ее, и тут мой идеально выстроенный мир рушится.

В моей спальне, где стоит моя огромная шикарная кровать с изголовьем из мягкой кожи. В моей постели, с моим белоснежным бельем, которое я заказывала из Италии. Дима и какая-то девушка. И они не просто лежат. Они... Господи, они даже не удосужились хотя бы прикрыться как следует. Кашемировый плед сполз на пол, простыни скомканы, а их одежда разбросана по всей комнате: его рубашка на моем туалетном столике, ее джинсы на кресле у окна, бюстгальтер – розовый в горошек – висит на ручке шкафа.

Время останавливается. Я стою в дверном проеме, и единственное, что я слышу – это стук собственного сердца. Громкий, ровный, как метроном. Удар. Пауза. Удар. Пауза.

Дима поворачивает голову, и его карие глаза расширяются – сначала медленно, потом резко, как будто до него доходит, что происходит. Его рот приоткрывается, и я вижу, как он пытается что-то сказать, но не может. Девушка – рыжая, с растрепанными волосами и размазанной тушью – вскрикивает и хватает простыню, прижимая ее к груди.

Я стою, смотрю и молчу.

И внутри меня что-то очень медленно начинает закипать.

– Мариш... – Дима наконец находит голос. Он звучит хрипло, жалко. – Мариш, это не...

– Не то, что я думаю? – Мой голос звучит ровно и холодно, как осенний ветер за окном. – Правда, Дима? Это не то, что я думаю?

Он пытается встать с кровати и путается в одеяле. Девушка всхлипывает и начинает искать свои вещи, не выпуская простыню из рук.

– Я могу объяснить, – бормочет он, и это так банально, так предсказуемо. – Это... это просто случайность, мы не планировали...

– Случайность, – повторяю я и делаю шаг в комнату.

Дмитрий наконец выбирается из постели и хватает штаны. Девушка пытается застегнуть лифчик, не выпуская простыню, и это выглядит настолько нелепо, что я почти смеюсь. Почти.