Осень в яблоневом саду

Глава 2

– Мы одеваемся! – пищит девушка, и я смотрю на нее внимательно.

Она молодая, лет двадцать максимум. Круглое лицо, веснушки, неумелый макияж. Из тех, кто ходит на «йогу для начинающих» и постит в соцсетях цитаты про «жизнь здесь и сейчас». Дешевые джинсы из масс-маркета, синтетическая блузка. Она даже не красивая – просто молодая и доступная.

– Ах, вы одеваетесь? – мой голос похож на шипение змеи, и я срываю с кресла ее блузку.

Окно в спальне панорамное, от пола до потолка. Я распахиваю его одним движением, и в комнату врывается октябрьский ветер, холодный и свежий.

– Марина, ты чего... – начинает Дмитрий, но я уже швыряю блузку в окно.

Она летит вниз, кувыркаясь в воздухе, и я вижу, как она цепляется за ветку клена и повисает там, развеваясь на ветру, как флаг капитуляции.

– Моя блузка! – визжит девушка.

– Была твоя, – поправляю я и хватаю ее джинсы с кресла.

Они летят следом – тяжелые, дешевые, они даже летят некрасиво, кувыркаясь бесформенным комом. Приземляются прямо в лужу на тротуаре, и я испытываю странное удовлетворение, наблюдая, как темное пятно расползается по синей ткани.

– Марина, прекрати! – Дима наконец натягивает штаны, но забывает застегнуть их, и они предательски сползают. Он хватается за пояс одной рукой, второй пытается схватить свою рубашку с моего туалетного столика.

Я опережаю его.

Рубашка – белая, льняная, которую он считает «творческой» – летит в окно вслед за остальным гардеробом. Ветер подхватывает ее, и она раскрывается в воздухе, как парус, прежде чем упасть на капот припаркованной внизу машины.

– Ты ненормальная! – девушка прижимает к себе простыню – мою дорогую итальянскую простыню – и пытается прорваться к выходу.

Я перекрываю ей путь. Мои белые тапочки скользят по полу бесшумно, и я двигаюсь быстрее, чем она ожидала. В ее глазах мелькает страх, и это... это приятно.

– Простыню оставь, – говорю я ледяным тоном. – Это египетский хлопок, тысяча нитей на квадратный дюйм. Она стоит больше, чем весь твой гардероб.

Девушка смотрит на меня, как кролик на удава, и разжимает пальцы. Простыня падает на пол.

Она стоит передо мной в одном нижнем белье – розовом бюстгальтере в горошек и трусиках с надписью "Monday" (хотя сегодня четверг, что говорит о многом). Ее веснушчатое лицо заливается краской, и она прикрывается руками.

– Вон, – я указываю на дверь.

Она срывается с места и выбегает в коридор. Дима бросается за ней, все еще придерживая спадающие штаны.

– Марин, ну подожди! – он оборачивается на бегу. – Давай поговорим как взрослые люди!

Как взрослые люди. Я почти восхищена его наглостью.

Я иду следом, медленно, не торопясь. Они мечутся по коридору, хватая вещи из прихожей. Девушка запихивает ноги в свои дешевые красные туфли. Дима пытается натянуть кроссовки.

– Марина, родная... – начинает он, и в его голосе появляются умоляющие нотки. – Это ничего не значит, правда.

– Ты же говорил, что любишь меня! – неожиданно подает голос девушка.

Тишина.

Я медленно поворачиваюсь к ней. Она стоит у двери, прикрывшись моим – моим! – кашемировым пальто, которое сняла с вешалки.

– Снимай пальто, – говорю я очень спокойно.

– Но на улице холодно...

– Снимай. Пальто.

Она стягивает его дрожащими руками. Я забираю его, аккуратно вешаю обратно на плечики и открываю дверь.

Осенняя прохлада врывается в прихожую, и девушка вздрагивает. В коридоре многоэтажки прохладно, но не так холодно, как на улице. Впрочем, в нижнем белье разница несущественна.

– Вон, – повторяю я.

Она выскакивает за дверь, и я слышу, как ее туфли на платформе стучат по плитке коридора, удаляясь к лифту.

Дима все еще сидит на полу.

– Мариша... – он смотрит на меня, и в его глазах я вижу попытку изобразить раскаяние. – Я был идиотом. Это правда. Но мы можем все исправить...

– Исправить? – я присаживаюсь на корточки рядом с ним.

Мы на одном уровне, смотрим глаза в глаза. Его лицо так близко, что я вижу каждую его черточку – мягкую линию подбородка, карие глаза, которые когда-то казались мне милыми, а теперь просто тусклые и испуганные.

– Ты думаешь, что можно исправить? – продолжаю я тем же ровным тоном. – Ты привел другую женщину в мой дом. В мою постель. И занимался с ней сексом в моей спальне, пока я работала. Пока я зарабатывала деньги, на которые ты, между прочим, тоже живешь. Потому что твои жалкие заказы на дизайн лендингов для стартапов приносят тебе жалкие копейки.

Он бледнеет.

– Я... я найду нормальную работу...

– Ты все года обещаешь, – обрываю я. – Два года я слушаю про "крупный проект", про "интересного заказчика", про "творческую свободу". А ты просто лентяй, Дима. Лентяй и трус. Ты присосался ко мне, потому что это удобно. Потому что здесь тепло, сытно и комфортно. И у тебя даже совести не хватило хотя бы снять номер в отеле для своих похождений. Одевайся и убирайся.