Осень в яблоневом саду

Глава 7

Поднимаюсь по той же скрипучей лестнице, звоню в ту же дверь. Светлана Игоревна открывает с удивлением.

– Марина Сергеевна? Вы что-то забыли?

– Нет, – говорю я твердо. – Я согласна. Я поеду в деревню. На месяц.

Она смотрит на меня изучающе, потом кивает.

– Отлично. Проходите, оформим документы.

Снова сажусь на стул в кабинете. Светлана Игоревна достает папку, раскладывает передо мной несколько листов.

– Здесь вам нужно расписаться, – она показывает на строчки. – Этим вы подтверждаете, что ознакомлены с условиями завещания и обязуетесь их выполнить. Срок начинается с момента вашего въезда в дом. Я дам вам ключи, адрес, контакты местного жителя, который присматривал за домом после смерти Анетты Нестеровны.

Я подписываю документы. Почерк ровный, привычный, деловой.

Светлана Игоревна протягивает мне конверт.

– Здесь ключи. Адрес ваш и Никиты Андреевича Звягинцева. Он живет в соседнем доме и покажет вам, где что находится, объяснит, как обращаться с печкой...

– С печкой? – переспрашиваю я.

Она смотрит на меня с легким сомнением.

– Да. Там нет центрального отопления. Но есть печь, вода, электричество. Все работает. Анетта Нестеровна прекрасно справлялась.

Печь.

Я молчу. Пытаюсь представить себя у печи с дровами. Не получается.

– Ладно, – выдавливаю я. – Разберусь.

– Если возникнут проблемы, обращайтесь к Никите Андреевичу.

– Хорошо.

Беру конверт, встаю. Мы прощаемся снова, и я выхожу на улицу.

Ветер стих. Солнце поднялось выше, греет чуть заметнее. Листья лежат на тротуаре золотыми коврами, шуршат под каблуками.

Достаю телефон, вызываю такси и еду на работу.

Офис встречает меня привычным гулом. Кофемашина шипит, принтеры жужжат, телефоны звонят. Коллеги сидят за компьютерами, щелкают мышками, переговариваются вполголоса.

Прохожу к своему кабинету. Он небольшой, но отдельный: стеклянные стены, панорамное окно с видом на город, белый стол, кожаное кресло, стеллаж с дизайнерскими книгами и наградами.

Снимаю пальто, вешаю на вешалку. Сажусь за стол и включаю компьютер.

На экране всплывают уведомления: письма, задачи, напоминания. Две встречи на этой неделе, пять презентаций, три дедлайна.

Смотрю на календарь и понимаю: мне нужно выкроить месяц. Целый месяц.

Набираю внутренний номер Виктора Павловича. Он отвечает сразу.

– Виктор Павлович, вы не заняты? Я могу зайти?

– Заходи.

Иду в его кабинет. Он сидит за массивным столом, листает какие-то отчеты. Поднимает голову, улыбается.

– Ну что, богатая наследница? – шутит он.

– Виктор Павлович, мне нужен отпуск.

Улыбка исчезает.

– Отпуск? Сейчас?

– Да. На месяц.

Он откидывается на спинку кресла, смотрит на меня внимательно.

– Марина, у нас куча проектов. Клиенты, дедлайны...

– Я знаю, – перебиваю я. – Я все продумала. Важных клиентов я буду координировать удаленно. Дам всем инструкции, распределю задачи, буду на связи. Вы не заметите моего отсутствия.

Он молчит. Смотрит на меня. Я вижу, как он взвешивает все "за" и "против".

– Месяц, – повторяет он.

– Месяц.

– Почему так срочно?

Я вздыхаю.

– Условие завещания. Мне нужно прожить месяц в деревне, иначе я не получу наследство.

Он хмурится.

– В деревне?

– Да.

– Ты? В деревне?

– Я знаю, как это звучит. Сама до сих пор в шоке.

Он молчит еще несколько секунд, потом усмехается.

– Ладно. Бери отпуск. Но если хоть один клиент пожалуется, что ты недоступна, я лично приеду в твою деревню и вытащу тебя оттуда.

Я выдыхаю с облегчением.

– Спасибо, Виктор Павлович.

– Не за что.

Выхожу из кабинета, возвращаюсь к себе и сажусь за компьютер.

Открываю календарь, начинаю переносить встречи, отменять планы, предупреждать клиентов. Пишу инструкции для команды, распределяю задачи, объясняю, кто за что отвечает в мое отсутствие.

Работаю до вечера. Не отвлекаюсь, не останавливаюсь. Пальцы летают по клавиатуре, мысли четкие и ясные. Это я умею. Это моя зона комфорта.

К семи вечера все готово. Я откидываюсь на спинку кресла, смотрю в окно.

За стеклом темнеет. Город зажигает огни – тысячи окон, фонарей, вывесок. Москва сверкает, как россыпь драгоценностей на черном бархате. Машины ползут по проспектам, люди спешат по тротуарам. Жизнь кипит, бурлит, не останавливается ни на секунду.