Осень в яблоневом саду

Глава 12

Я выхожу из гостиной, возвращаюсь в прихожую и ищу остальные комнаты. Открываю дверь направо и попадаю на кухню. Просторная, с высокими потолками, с большим окном, выходящим во двор. Стены выложены изразцами с синим узором. Деревянный стол на шесть персон, покрытый клеенкой с цветочным принтом. Старинный буфет, заставленный банками с вареньем, медом, солениями. Газовая плита относительно новая. Холодильник тоже современный, белый, небольшой.

В углу кухни еще одна дверь, наверное, в кладовку. Открываю и вижу, что это действительно кладовка, но огромная, больше похожая на отдельную комнату. Полки от пола до потолка, заставленные банками, мешками с мукой, сахаром, крупами. Ящики с картошкой, луком, морковью. На крючках висят связки сушеных трав – укроп, петрушка, что-то еще, что я не узнаю.

Закрываю дверь кладовки, иду дальше. Нахожу еще одну комнату на первом этаже – маленькую, уютную, с узким диваном, письменным столом, книжными полками. Кабинет, наверное. Или библиотека. На столе лежит раскрытая книга, рядом – очки в тонкой оправе и ручка. Словно Анетта только что встала и вышла, собираясь вернуться через минуту.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Ступени скрипят под ногами – тихо, уютно, по-домашнему. Наверху – длинный коридор с несколькими дверями. Открываю первую и вхожу в спальню. Большая кровать с резным изголовьем, застеленная покрывалом с вышивкой. Комод, трюмо с зеркалом, шкаф. На стенах – еще фотографии, но здесь их меньше, и они более личные. Анетта с подругами, Анетта на природе, Анетта с собакой – большой, лохматой, похожей на сеттера.

Открываю шкаф и у меня перехватывает дыхание.

Внутри висят платья. Десятки платьев. Шелковые, бархатные, кружевные, атласные. Длинные, короткие, с открытыми плечами, с высокими воротниками. Все на плечиках, все аккуратно, все в чехлах из тонкой ткани. Я осторожно достаю одно – изумрудное, из тяжелого шелка, с глубоким вырезом и расклешенной юбкой. Прикладываю к себе, смотрю в зеркало трюмо.

Платье явно сшито на заказ, по фигуре, и фигура у Анетты была примерно такая же, как у меня. Стройная, высокая. Я представляю, как она выглядела в этом платье – с жемчугом на шее, с высокой прической, с той своей загадочной улыбкой.

Вешаю платье обратно, закрываю шкаф. Иду дальше по коридору. Открываю вторую дверь. За ней еще одна спальня, поменьше, но такая же уютная. Открываю третью – ванная комната. Большая, с чугунной ванной на ножках, с раковиной на резной тумбе, с зеркалом в широкой раме. На полочках – флаконы, баночки, тюбики.

Но главное, здесь есть водопровод. Я открываю кран и из него льется вода. Холодная, правда, но вода. Значит, можно будет умыться. Хотя бы что-то.

Возвращаюсь в коридор, нахожу последнюю дверь в конце. Открываю и понимаю, что это чердак. Узкая лестница ведет наверх, в темноту. Достаю телефон, включаю фонарик, поднимаюсь. Ступени скрипят еще громче, чем внизу, половицы прогибаются под ногами. Поднимаюсь осторожно, держась за перила, которые шатаются и не внушают доверия.

Чердак оказывается просторным, с покатой крышей и маленькими окошками. Пахнет пылью, старым деревом и чем-то еще – сухими травами, может быть. Везде сундуки, коробки, старая мебель, покрытая чехлами. Но главное, здесь, на чердаке, на телефоне появляются долгожданные полоски сигнала. Слабые, всего две из пяти, но они есть.

Интернет. Связь с миром. Хоть какая-то.

Я стою посреди чердака, светя фонариком по углам, и чувствую, как напряжение последних часов начинает отпускать. Ну что ж. Значит, каждый раз, когда мне нужно будет выйти в интернет, присылать фотоотчеты нотариусу или общаться с клиентами, я буду подниматься сюда. На чердак. Как средневековая принцесса в башню.

Смешно. Грустно. Абсурдно.

Спускаюсь обратно вниз, возвращаюсь в гостиную. Иду к окну и смотрю в темноту за стеклом.

Сад погружен в кромешную тьму. Только силуэты яблонь, качающихся на ветру, да едва различимые очертания сарая. Дождь барабанит по крыше, стекает по стеклам, шумит в листве.

Поворачиваюсь, осматриваю гостиную еще раз, ищу глазами то, что видела мельком, когда входила. В углу, рядом с книжным шкафом, стоит большая белая печь. С дверцей, с узорами, изображающими цветы и птиц. Красивая, как из сказки. Но совершенно непонятная.

Подхожу, трогаю рукой. Холодная. Очень холодная.

Открываю дверцу – внутри пусто, только слой золы на дне и запах гари. Закрываю. Оглядываюсь – неужели это единственный источник тепла в доме? Наверное, да. Печное отопление, как и предупреждала нотариус. Обогревателей я тоже нигде не встретила.

Я пытаюсь вспомнить, что вообще знаю о печках. Ничего. Абсолютно ничего. Видела их только в музеях, но никогда даже не подходила близко. В моей жизни всегда было центральное отопление. Печка казалась чем-то из прошлого века, экзотикой, музейным экспонатом.

А теперь это мой единственный способ согреться.

Иду обратно в прихожую, ищу дрова. Вспоминаю, что видела поленницу под навесом у дома. Открываю входную дверь, и меня встречает порыв ледяного ветра, брызги дождя, тьма. Засовываю ноги в свои мокрые, грязные ботильоны, выхожу на крыльцо, спускаюсь по ступеням и иду к дровянику. Под навесом лежат аккуратно сложенные, сухие дрова. Беру несколько поленьев, прижимаю к груди, бегу обратно в дом.

Дрова тяжелые, шершавые, царапают руки. Я не подумала надеть перчатки. Я вообще не подумала ни о чем практичном. Захожу в дом, закрываю дверь ногой, скидываю грязную обувь, несу дрова в гостиную и кладу перед печкой.