Осень в яблоневом саду

Глава 14

На участке, прямо посреди того, что когда-то было аккуратным огородом, стоит корова.

Корова!

Большая, рыжая, с белым пятном на лбу, абсолютно спокойная и невозмутимая. Она жует яблоко, которое, судя по всему, сорвала с одной из яблонь, растущих у края огорода. Потом делает несколько шагов, топчет грядки своими массивными копытами, наклоняет голову и срывает еще одно яблоко. Жует и мычит довольно.

Я стою у окна, и в голове у меня пустота.

Корова. На моем участке. Ест яблоки. Топчет грядки.

Что делать? Как ее прогнать?

Надеваю свои холодные и мокрые ботильоны. Волосы растрепаны, макияж размазался, но сейчас не до этого. Каблуки стучат по полу, когда я бегу к входной двери.

Выхожу на крыльцо, и меня встречает утро. Холодное, сырое, с низким серым небом, затянутым облаками. Дождь прошел, но земля мокрая, повсюду лужи, грязь. Воздух пахнет мокрой листвой, яблоками, дымом из чьей-то трубы. Ветер треплет ветки яблонь, срывает последние листья, гонит их по земле, заставляет меня ежиться и глубже запахивать куртку.

И корова. Она прямо передо мной, метрах в десяти, жует яблоко и смотрит на меня большими, равнодушными глазами.

– Эй! – кричу я, делая шаг вперед. – Уходи!

Корова не реагирует от слова совсем. Она даже не поворачивает головы, просто продолжает жевать.

– Кыш! – кричу я громче, делая еще шаг. – Уходи отсюда! Брысь!

Ничего. Корова невозмутима.

Я спускаюсь по ступеням крыльца, иду к ней, размахивая руками.

– Уходи! Уходи! Это не твой участок!

Каблуки моих ботильонов проваливаются в мокрую землю с мерзким чавкающим звуком. Еще шаг, и левый каблук уходит в грязь почти полностью. Я выдергиваю ногу, делаю следующий шаг, и правый каблук вязнет так же. Земля липкая, тяжелая, она липнет к подошвам.

Корова наблюдает за мной с выражением, которое можно описать только как снисходительное любопытство.

– Ну же! – кричу я, подходя ближе и махая руками. – Уходи! Кыш!

Корова делает несколько шагов, но не к выходу, а вглубь участка, к другой яблоне.

– Нет-нет-нет! – я бегу за ней, и это оказывается ошибкой.

Бегать на каблуках по мокрой земле – это что-то за гранью разумного. Я делаю три шага, каблук левого ботильона вязнет намертво, нога выскальзывает из ботинка, я теряю равновесие, взмахиваю руками, пытаясь не упасть, и чудом удерживаюсь на ногах. Одной ногой в ботинке, другой – в мокром носке.

– Черт! – шиплю я сквозь зубы, поворачиваюсь, ковыляю обратно, вытаскиваю ботинок из грязи.

Он весь облеплен землей. Бежевая кожа, которая еще вчера была безупречной, теперь покрыта коричневыми пятнами. Я пытаюсь стряхнуть грязь, но только размазываю ее еще больше.

Корова тем временем срывает очередное яблоко.

– Стой! – кричу я, снова натягивая ботинок на мокрую и теперь еще и грязную ногу, и ковыляю к корове. – Стой, говорю!

Корова не стоит. Она идет дальше, неторопливо, вальяжно, будто прогуливается по собственному саду. Топчет грядки, оставляет на земле глубокие следы копыт.

Я бегу за ней, спотыкаюсь, чуть не падаю снова, выдергиваю каблуки из грязи, машу руками, кричу. Наверное, со стороны это выглядит забавно: городская женщина в куртке-косухе и грязных ботильонах гоняется по огороду за равнодушной коровой. Но мне сейчас не до того, чтобы думать о том, как это выглядит.

– Уходи! – кричу я в отчаянии. – Уходи, пожалуйста!

И тут я слышу странный звук. Будто кто-то прыгает. Оборачиваюсь и вижу, как через забор, отделяющий участок Анетты от соседнего, перепрыгнул мужчина.

Он сделал это легко, без усилий, словно перепрыгивать через высокие заборы – его обычное утреннее занятие. Он выпрямляется и оглядывает ситуацию быстрым взглядом.

Высокий, широкоплечий, в рабочей куртке цвета хаки, в плотных джинсах, заправленных в тяжелые ботинки. Волосы темно-русые, растрепаны ветром, лицо обветренное, загорелое, со щетиной на щеках и подбородке. Глаза светло-серые, внимательные. Он смотрит на меня всего секунду, и в этом взгляде я читаю столько всего, что хочется провалиться сквозь землю.

Насмешку. Удивление. Легкое презрение.

Потом он переводит взгляд на корову и молча идет к ней.

Никаких криков, никаких размахиваний руками. Он просто подходит, берет корову за веревку, которую я только сейчас замечаю на ее шее, и ведет ее к калитке.

Корова идет за ним послушно, даже покорно, будто только этого и ждала.

Я стою посреди участка, в грязных ботильонах, с растрепанными волосами и смотрю, как мужчина выводит корову за калитку, закрывает ее, потом оборачивается ко мне.

И снова этот взгляд.

Медленный, оценивающий, с той самой усмешкой, которую он даже не пытается скрыть.

Я стою, пытаясь выпрямиться и собрать остатки достоинства. Поправляю волосы, одергиваю куртку, стираю с лица капли влаги, но вместо этого пачкаю его грязными руками. И понимаю, что выгляжу нелепо. Городская штучка в дизайнерской куртке и ботильонах на шпильке, которая только что гонялась по огороду за коровой, крича и размахивая руками.