Осеннее море

Пролог

Дождь шёл, будто небо решило смыть всю кровь с улиц.
Но для тринадцатилетнего мальчишки ливень был не очищением, а саваном.

Он стоял босой, прижавшись к дверному проему старого особняка, чувствуя, как колючие струи воды пробираются под воротник рубашки, обжигая кожу холодом. Внутри царила тишина, зловещая и давящая, лишь изредка нарушаемая предсмертными хрипами воспоминаний. Во дворе разворачивалась траурная церемония – похороны Дона Льюиса Росси. Главы клана, словно воронье, слетелись со всех концов страны, чтобы отдать последний долг павшему. Но гроб был закрыт. Зверское изуродование Льюиса Росси не оставило надежды на достойное прощание, превратив его лицо в нечитаемую маску смерти. Даже родной брат с трудом признал в изувеченном теле когда-то могущественного Дона.

Каменные лица, застывшие в масках безразличия, скрывали бурю подозрений. Росси перешел черту дозволенного, нарушив неписаные правила, и поплатился за это. Но никто не ожидал столь жестокой расправы, и никто не мог понять, кто все-таки решился поднять руку на Росси. Шепот предательских слухов, словно змеи, обвивали чету Андрес, намекая на их причастность. Доказательств, разумеется, не было. Даже если они и были виновны, кто посмеет бросить им вызов?

Андрес стояли в первых рядах, неподвижные фигуры рядом с Доном Витторио и его супругой. Валериан, словно тень, и его консильери, составляли мрачную свиту Адель Андрес. На ее лице не отражалось ни единой эмоции. Черное платье, подчеркивающее ее статус Главы Клана, слегка намокло под дождем, несмотря на попытки мужа укрыть ее зонтом. Лишь одна маленькая фигурка казалась неуместной в этой похоронной процессии – Эмилия. Обычно ее черные, непослушные волосы свободно струились по плечам, но сейчас были тщательно собраны в строгий пучок. Синие, слегка растерянные глаза девочки беспокойно метались по двору. Это были ее первые похороны.

— Смотри, Киллиан. — дядя говорил тихо, но каждое слово проникало в сознание, словно капля яда, отравляющая разум. Он стоял рядом, тяжелая рука лежала на плече мальчика, словно удерживая его от падения в бездну отчаяния. — Андрес. Стоят, как волки в овечьей шкуре, притворяясь скорбящими. Но скоро придет и их время.

— Почему не сейчас? — спросил Киллиан, и голос его дрожал не от страха, а от клокочущего внутри гнева, готового вырваться наружу. — Почему мы не можем отомстить прямо сейчас?

Дядя чуть улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла, лишь холодная, расчетливая сталь.

— Потому что месть — это блюдо, которое подают холодным, Киллиан. Горячая голова только все испортит. Нужно дождаться подходящего момента, когда они будут уязвимы, когда их защита ослабнет. Ты станешь сильнее. Умнее. И тогда… — он чуть наклонился, глядя прямо в глаза мальчику, — …ты закроешь их род навсегда.

— Как, дядя? — Киллиан впился глазами в фигуры Адель и Валериана, выискивая в их лицах хоть малейший намек на раскаяние, но видел лишь непроницаемые маски. — Что мы можем сделать?

Дядя перевел взгляд на девочку, стоявшую между своими родителями, хрупкую и потерянную в этом мрачном мире.

— Запомни её, Киллиан, — прошептал он, указав подбородком на малышку. — Эмилия Натали Андрес. Её мать — та, кто забрал у тебя отца. Та, чьи руки по локоть в крови.

Мальчик моргнул, пытаясь проглотить комок, застрявший в горле. Но в груди не было ничего, кроме пустоты. Лишь обжигающий холод и невыносимая тяжесть потери. Однако воспитание матери давало свои плоды. Он выдохнул тихо, почти неслышно:

— Эми ни в чем не виновата. Она ребенок.

Астон усмехнулся, в его глазах мелькнула тень разочарования.

— Не будь наивным, Киллиан. Дети — отражение своих родителей. Она — плоть от плоти Андрес. Она вырастет такой же, как ее мать, пропитанной жестокостью и жаждой власти. Не позволяй ее невинности ослепить тебя. Она — их слабое место, их самое ценное сокровище. И когда придет время, мы используем это против них.

Дождь усилился, словно пытаясь заглушить слова дяди, но они, словно яд, уже проникли в душу Киллиана, отравляя его разум. Он снова посмотрел на Эмилию. Больше он не видел в ней испуганную девочку, с которой, когда-то проводил время на собраниях. Теперь в ней мерещилась тень её матери, тень клана Андрес, тень врага.

— Ты прав. — прошептал он, его голос стал холодным и твердым, как лед.

В этот момент Эмилия подняла голову и их взгляды встретились. В ее глазах больше не было испуга, лишь любопытство. На мгновение в сердце Киллиана что-то дрогнуло, но слова дяди эхом отдавались в голове, подавляя любое сопротивление и милосердие.

Киллиан не запомнил, как ливень перешёл в грозу, как гром расколол небо. Но он запомнил каждую деталь лица женщины, стоявшей в метре от гроба его отца в тот вечер — женщину с зелёными глазами, из которых капало равнодушие. А также девочку, чье имя стало для него клятвой. Клятвой, которую он повторял каждый раз, глядя в зеркало.

Эмилия Натали Андрес.