Осенние листья

Глава 5

Дела отдернула руку.
Пытаясь сгладить резкость этого движения, она сухо поздоровалась и отошла к дальнему диванчику.

Как бы не хотелось Софье казаться равнодушной к произошедшему, но она все же не удержалась от ревностного укола.

- Господин Подполковник, вы так долго смотрели на нашу Делу, попали под ее чары?

Николай, усевшись на роскошный диван в центре гостиной, улыбнулся своей самой очаровательной и неподдельно искренней улыбкой.

- О, я раскрою вам один маленький секрет. Я узнал в ней милую подругу далеких дней моей юности. Ждал, что и она признает меня. Ведь мы были как брат с сестрой. Так дружны в детстве, обещали помнить друг друга вечно, но… видимо она все-таки забыла обо мне.

- Вы стали таким блестящим молодым человеком, что в вас трудно увидеть того невоспитанного и чумазого задиру, - с завидным хладнокровием, вторя его насмешливому тону, отозвалась Дела.

- Вы правда таким были? – Софи казалась совершенно удовлетворенной этими объяснениями, и в ее глазках снова заплясали озорные огоньки.

- Увы, увы.

Дальше продолжилась милая светская беседа в подобном тоне. Николя уже почти не обращал внимания на занятую книгой Делу, все свое очарование направив на так жаждавшую его особу. Лишь пару раз, казалось вспомнив что-то и рассказывая об этом, бросал мимолетный взгляд в сторону подруги былых дней.

По прошествии приличного для первого визита времени, он откланялся. Дела, ожидающая окончания этого мероприятия и удовлетворив по итогу оного все возникшие в юной головке Сони вопросы и восторги, отправилась по поручениям Ольги Андреевны, которые та щедро раздавала в течении вечера, ярко демонстрируя положение, занимаемое Делой в этом доме.

Не успела девушка, однако, завернуть за угол, как оказалась вновь схваченной за руку и почти насильно усаженной в экипаж.

- Вы сошли с ума! Что вы делаете? - вскрикнула она испуган.

- Думали спрятаться от меня, Дел-ла. Я рассчитывал с вашей стороны на более теплую встречу.

Николай возмужал, лицо его повзрослевшее и местами украшенное мелкими едва заметными шрамами, однако, носило все ту же нагловатую усмешку.

- Все еще не можете забыть… меня? - Дела вздернула носик, возвращая себе невозмутимый вид.

На что он усмехнулся и вновь окинул ее взглядом с головы до ног.

- Не думал, что встречу вас так, – он разочарованно скривился - в вас нет прежнего задора. Вы обещали стать прелестной и что я вижу: серый чулок, вступающий в возраст увядания. Когда я думал о вас, я представлял, как вы уезжаете за границу с вашим женихом, кинув мне наследство, как подачку. И если я и встречу вас когда-нибудь, вы будете блистающей красавицей, недоступной как звезда. И что же? Где он? Как он допустил, что бы вы очутились в таком положении?

- Мы расстались, и я не видела его уже много лет. Но довольно об этом. А вы? Что вы сделали с имением? Она смотрела на дорогу прямо перед собой. И по лицу он не смог прочитать обуревающих ее чувств.

Не отрывая от нее задумчивого взгляда, он не сразу ответил на вопрос.

- Я отстроил дом, но еще не был там, я привержен службе. Вы же знаете, по воле судьбы я связал свою жизнь с армией.

- И достигли больших высот, вам не на что жаловаться - слегка улыбнувшись, она повернулась к нему.

- Вы жалеете? - тихо, будто вскользь спросил он.

- О чем?

- Что вот так легко, росчерком пера, выбросили меня из своей жизни.

- Нас с вами ничего не связывало, о чем мне жалеть.

Он на миг отвлекся на пролетающий мимо и зацепившийся за эполет пожухлый листок. Щелкнув длинными пальцами стряхнул его с плеча. Затем также вкрадчиво спросил.

-А о нем, о вашем графе, вы тоже не жалеете?

- Я не играю в эти игры. Вы ведь помните- и она сделала ударение на следующей фразе, - самое главное для меня – мой брат. Он - единственный человек с которым я не могла бы расстаться ни за что на свете.

- Знаете, вы самая высокомерная девушка, которую я когда-либо встречал. Может быть ваше ледяное сердце оттает, если я скажу, что был влюблен в вас тогда.

- Такой человек, как вы, никогда не признается в этом, будь это правдой.

- Еще мне всегда ужасно нравилось, как вы умны.

- Верно, ваши уловки не пройдут со мной, оставьте их для вздыхающих, наивных глупышек…коих я уверенна вокруг вас немало, - Дела принялась разглядывать вывески, чтобы не пропустить нужную.

- Польщен, что вы столь высоко оцениваете мою привлекательнось... хитрый взгляд и особо обаятельная улыбка. Но Дела не повелась и на этот изворот, оставаясь по по-прежнему невозмутимой. Он состроил гримасу.

-Но вы действительно разбили мне сердце.

- Теперь в отместку вы желаете разбить мое?! Даже не надейтесь, что я влюблюсь в вас без памяти, так что потеряю рассудок. Я знаю как вы опасны.

Она произнесла это, без смущения, свойственного незамужним девицам, глядя прямо в его серые глаза, не отводя и не опуская взгляда.

Лицо его стало серьезным, ноздри затрепетали, а груди сделалось тесно в военном мундире. Порывисто вздохнув, он поднял руку.

– Тпрууу! Приехали-с! - громким выкриком остановил лошадей извозчик. Дела, не мешкая выскользнула из коляски.

Николя же, занесенной рукой, расстегнул тугой воротник и дал знак вознице ехать далее.

Молодой Кальтенберг вернулся из заграницы, получив письмо о смерти старого графа. Все эти годы он не был в поместье, исколесив множество стран, изучая астрономию, медицину, историю и другие науки. Его состояние многократно возросло за это время, благодаря грамотному руководству, отсутствию дурных привычек и блестяще рассчитанным вложениям. И хотя в родные края он казалось не тянулся, но после кончины деда ему следовало принять в полное свое владение титул и имущество в России. Соответствующие документы требовали его присутствия.

Осмотрев имение, в котором наблюдалось некое запустение, что говорило о душевном унынии, в котором, очевидно, пребывал все эти годы старик, бывший ранее щепетильным и педантичным, Генрих отправился на кладбище. После могилы деда, он невольно потянулся в сторону где был похоронен сосед, погибший в пожаре много лет назад. Место где обрел последнее пристанище Афанасий Никитич густо поросло травой, очевидно, что его никто не навещал. Осознание что ее тоже больше нет больно кольнуло сердце. Воспоминания о том ужасном дне, закружились хороводом в его голове. Слова, которым он не хотел верить, ветер в ушах, когда он бежал, не разбирая дороги, пепелище где он, ослабев в ногах, рухнул на колени, слезы, которые он не смог удержать и размазывал по лицу вместе с грязью. Дед, который пытался поднять его и кричал, что это унижение для отпрыска славного рода, что они никогда не стояли на коленях, что за позор - падать ниц из-за какой-то девчонки, во что превратился его внук и что он проклинает ее за это. На что Генрих, схватив его за грудки, хорошенько тряхнул старика, требуя никогда более так о ней не говорить, чем нанес деду ужасающее оскорбление. В следствии чего они расстались и пребывали в ссоре до самой смерти старого графа. Оба слишком гордые, что б сделать первый шаг к примирению.