Осенний кабинет реставратора чувств

Глава 18. Соль на рану

Прошлое — это не мертвая земля. Это почва, из которой прорастают все наши страхи и слабости

Воспоминание нахлынуло не как отрывок, а как целый мир, в который Юна провалилась с головой. Оно было ярким, до боли четким, выжженным в памяти.

Тот день был осенним. Но не ноябрьским, а стоящим на границе между летом и увяданием. Золотая осень. Солнце слепило глаза, но холодный ветер рвал с кленов последние листья.

Они шли по аллее парка, и Сонху шел впереди. Всегда впереди. Его шаги были быстрыми, уверенными. А Юна едва поспевала, чувствуя себя не спутником, а тенью.

Подошвы Сонху, дорогие кожаные ботинки, с хрустом вдавливали в гравий опавшие листья. Этот звук — сухой, безжалостный — навсегда врезался в память Юны.

Сонху внезапно остановился, не поворачиваясь.

— Для меня это нормально, — произнес он, будто продолжая давний спор.

Юна, запыхавшись, поравнялась с ним. Она посмотрела на профиль Сонху и увидела лишь холодное совершенство.

— Ты уверен? — выдохнула она, и ее собственный голос показался ей жалким.

Он наконец повернул к ней голову. В его светлых глазах — лишь легкая скука.

— Нет, но я притворюсь. — Сонху улыбнулся, и эта улыбка была острее осеннего ветра. — Я просто буду надеяться, что ты поменяешь свое мнение.

В этих словах была бездонная пропасть равнодушия.

— Полностью зная, что это не случится? — прошептала Юна, уже зная ответ.

— Ага, — легко согласился Сонху.

Юна почувствовала, как по ее щекам ползут предательские слезы. Она ненавидела себя за эту слабость.

— Тебе потом будет больно, — констатировал Сонху, глядя куда-то вдаль. Он говорил не с сочувствием, а с холодной уверенностью.

— Я знаю, — Юна сглотнула комок в горле. — Но мне лучше иметь часть тебя, чем ничего.

Это была ее мантра, ее болезнь. Присутствие Сонху, даже токсичное, было для нее доказательством ее собственного существования.

Сонху ничего не ответил. Он просто развернулся и снова пошел вперед. Юна осталась стоять на месте. Солнце слепило ее, а ветер забирал последнее тепло. Она смотрела на удаляющуюся спину и понимала, что догнать его уже не сможет. Но она все равно побежит. Потому что «часть тебя лучше, чем ничего».

Воспоминание рассеялось. Юна снова сидела в теплой мастерской, а за окном лил ноябрьский дождь. Но в груди у нее была та самая, знакомая боль. Та самая соль, которую Сонху когда-то всыпал в рану.

И она понимала, почему ей так трудно уйти. Потому что та осень и тот человек навсегда стали частью ее личной географии боли. И чтобы уйти, нужно было найти в себе силы признать, что все эти годы она добровольно держала руку на раскаленной плите, убеждая себя, что это — тепло.