Осенний вальс с Воландом

Глава 6. Вальс в миноре и семейные портреты

Глава 6. Вальс в миноре и семейные портреты

Слова Артема висели в воздухе, как ядовитый дым. «Выйти из тени». Легко сказать. Тень была ее домом, ее убежищем.

В тени не было боли от вежливых, ничего не значащих «извините».

Она опоздала на репетицию. Когда, наконец, зашла в малый спортзал, Элеонора Станиславовна бросила на нее уничтожающий взгляд, но ничего не сказала. Артем уже был там. Он разминался у шведской стенки, и его взгляд, скользнув по ней, не выразил ничего — ни торжества, ни ожидания. Просто констатация факта: она здесь.

Они встали в пару. Его рука на ее талии, ее пальцы на его плече. Все то же самое, но сегодня между ними висело не просто неловкое молчание, а целая вселенная невысказанного. Музыка зазвучала, и он повел ее. Движения Али были механическими, деревянными. Она не смотрела ему в глаза, а где-то в районе подбородка, но даже там она видела лишь отражение собственного унижения.

«Расслабься, — его голос прозвучал у нее над ухом, тихо, так, чтобы не слышали другие. — Ты сегодня танцуешь, как будто везешь телегу с кирпичами».

«У меня есть причины», — сквозь зубы пробормотала она, совершая очередной поворот.

«Причины — это для слабаков. Сейчас у нас танец. Концентрируйся».

Они кружились. Свет люстр плыл перед глазами. Аля пыталась выбросить из головы образ Ильи, его участливое лицо, его галантность, которая ранила больнее, чем грубость. И у нее получалось. Потому что ее реальностью сейчас был этот наглый, циничный человек, который вел ее по паркету с безразличной эффективностью.

После того как тренер отпустила их на пятиминутный перерыв, Аля хотела уйти в угол, но Артем легким движением преградил ей путь.
«Пошли, подышим», — сказал он не предлагая, а констатируя, и направился к выходу на маленький балкончик, примыкавший к спортзалу.

Она, повинуясь какому-то странному гипнозу, поплелась за ним. Ночной воздух был холодным и острым, как лезвие. Внизу горели фонари, окрашивая туман в оранжевые пятна.

Она ждала, что он снова заведет речь об их «сделке». Но он молчал, прислонившись к перилам и глядя в ночь.
«Почему?» — вдруг спросила Аля, и ее собственный голос удивил ее. — «Почему она? Алиса».

Артем повернул голову, его лицо в полумраке было похоже на маску.
«Почему ты хочешь его?» — парировал он.

«Это не ответ».

Он вздохнул, и в этом вздохе впервые прозвучала не притворная, а настоящая усталость.
«Она… не играет. Все вокруг играют. Носятся со своими амбициями, карьерой, деньгами, пытаются что-то доказать. А она… она просто есть. В ней есть какая-то… тихая уверенность. Не только в себе, а в мире. Как будто она знает некий секрет, как все устроено на самом деле. И она умна. Не заучка, как ты… — он поправился, — не книжно, а по-житейски умна. Она как тот самый редкий экспонат в музее, который не кричит о своей ценности, но ты понимаешь, что он — единственный в своем роде».

Аля слушала, и ее охватила странная жалость. Не к себе, а к нему. Этот самоуверенный стратег, этот мажор был по-своему уязвим. Он влюбился не в красотку, не в дочь ректора, а в образ, в идею. И так же, как и она, он не мог до этого образа дотянуться.

«Она с Ильей, — тихо напомнила Алевтина. — И, кажется, он для нее — тот, кто знает тот самый секрет».

Артем резко выпрямился.

«Потому что он говорит с ней на правильном языке. А я… я предлагаю ей схемы и графики. Вот ты и научи меня этому языку. А я научу тебя не прятаться».

Он повернулся к ней, и в его глазах горел тот самый азарт, что она видела в библиотеке.
«Соглашаешься?»

Аля посмотрела на огни внизу, на темный силуэт университета. Она вспомнила взгляд Ильи — участливый и пустой. Вспомнила свое одиночество. Вспомнила слова Артема: «статист». И кивнула. Всего один раз, коротко и почти невидимо.

«Хорошо, — сказала она. — Но это — партнерство. Ничего больше».

Уголки его губ дрогнули.

«Естественно. Начнем завтра. Первый урок — кофейня «У Борменталя», в четыре. Не опаздывай, ведьмочка».

Впервые он назвал ее так вслух. И это прозвучало не как оскорбление, а как кодовое имя. Как посвящение.

Вернувшись домой, Аля застала привычную картину. Их квартира в панельной девятиэтажке не была роскошной, но в ней царил уют, созданный книгами и любовью. Пахло жареной картошкой и чем-то печеным.

«Алечка, наконец-то! — из кухни вышла мама, Анна Сергеевна, снимая фартук. На ее лице застыла маска легкой, привычной тревоги. — Опять в библиотеке засиделась? Уже восьмой час. Ты вся бледная, дочка. Ты бы отдохнула, а не на этот бал готовилась».

Аля промычала что-то невнятное и прошла в свою комнату, но через минуту ее настиг брат. Костя, пятнадцатилетний энерджайзер, вся жизнь которого состояла из скейтборда, друзей и громкой музыки, ввалился к ней без стука.

«Ну что, очкарик меланхоличный, как успехи в построении воздушных замков?» — он ухмыльнулся, плюхнувшись на кровать.

«Костя, отстань».

«Не-а. Мамка с папкой опять шепчутся, что ты «в себя ушла». Говорят, надо бы тебя развеселить. Так что, считай, я официальный клоун при унынии сестренки».