Осенний вальс с Воландом

Глава 7. Чай с цинизмом и привкусом чернил

Глава 7. Чай с цинизмом и привкусом чернил

Кофейня «У Борменталя» встретила Алю приглушенным гулом голосов и терпким ароматом свежеобжаренных зерен. Это место с высокими потолками, голыми кирпичными стенами и стильной мебелью из темного дерева казалось ей чужеродным. Она пришла за пятнадцать минут, выбрала столик в углу и сжалась в кресле, чувствуя себя зайцем в клетке со львом. Ее мобильный завибрировал. АЛИНКА ♥.

«Ну что, Аль, сидишь, трясешься над чашкой эспрессо?» — раздался в трубке жизнерадостный голос.

«Зеленого чая, — поправила ее Аля. — И да. Чувствую себя на дуэли. Только без пистолетов. Словесная».

«Словесная — это даже лучше! Слушай, если этот Бестужев начнет строить из себя Наполеона, просто представь, что у него на макушке забавная шляпа. Помогает не пасовать. Кстати, ты дома сейчас или в общаге?»

«Сегодня в общаге, — тихо ответила Аля, оглядываясь. — Но, наверное, на выходные поеду домой. Мама опять звонила, волнуется».

Ее жилищная ситуация была компромиссом. Комната в общежитии давала желанную свободу и возможность с головой уйти в учебу, сбежать от родительской гиперопеки. Но полностью разрывать связь с домом Аля не решалась — и из-за финансов (стипендия была скромной), и из-за тихого чувства вины перед родителями, которые ее не понимали, но искренне любили. Получался своеобразный маятник: неделя в самостоятельности, выходные в родительском гнезде.

«Правильно, съезди, поешь маминых котлет, — практично заметила Алина. — А то ты вся на нервяке и сухарях. Ладно, не отвлекаю. Держи удар! И помни — ты не Золушка, ты Екатерина Медичи в миниатюре! Хотя... тоже не идеал. В общем, ты поняла!»

Смех Алины, такой громкий и настоящий, немного придал Але смелости. Она положила телефон и увидела, как в кофейню вошел Артем. Но не один. Рядом с ним был тот самый парень в черном длинном стеганом пальто, которого она мельком видела в его компании. Виктор.

Артем, как и предполагалось, был безупречен в своем темно-сером кардигане, но в его глазах сегодня читалась не только привычная уверенность, но и капля азартного оживления. А Виктор... Он был его полной противоположностью. Высокий, худощавый, с бледным лицом и насмешливыми глазами. Его пальто было надето поверх простой футболки, в руках он держал потрепанную книгу. Он вошел с небрежной расслабленностью, словно наблюдал за интересным экспериментом.

Артем направился к ее столику. Виктор последовал за ним, но остановился в паре шагов.
«Не беспокойся, я постою тут, понаблюдаю за птичками, — сказал он глуховатым голосом, с насмешливым прищуром глядя на Артема. — А то ты, Тёма, сегодня похож на режиссера перед премьерой. Интригует».

Артем фыркнул, но не стал спорить. Он снял кардиган и повесил его на спинку стула напротив Али. «Ланская. Я рад, что ты не сбежала».

«Меня удерживало лишь болезненное любопытство. Как перед автомобильной аварией», — парировала Аля, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Уголки его губ дрогнули. «Надеюсь, зрелище оправдает ожидания». Он поймал взгляд официанта и без слов сделал заказ: поднял два пальца вверх, — эспрессо, и тут же указал на Алю: «А для моей спутницы — зеленый чай, с жасмином».

Аля невольно удивилась. Он угадал. Эта мелкая осведомленность была пугающей. «Вы провели исследование рынка? Или просто угадали?»

«Наблюдательность, — отмахнулся он. — Ты пахнешь книгами и цветочным чаем. Логично».

«Итак, — он откинулся на спинку кресла, развалившись с некоторой театральной небрежностью. — Приступим к вводному инструктажу. Знаешь, глядя на тебя, я вспомнил одну литературную героиню. Бедная Лиза. Помнишь такую?»

Аля смерила его холодным взглядом. «Ваш круг чтения меня удивляет. Я думала, вы ограничиваетесь финансовыми отчетами и глянцевыми каталогами».

«Ой, — донеслось от Виктора. Он прислонился к стене, кутаясь в свое пальто. — Началось. Продолжайте, Бестужев, ваши педагогические этюды всегда так увлекательны».

Артем проигнорировал его. «Так вот, эта самая Лиза. Милая, чувствительная, вся в своих возвышенных чувствах. И вся в слезах. Весь твой вид, Алевтина, прямо-таки кричит: «Я — Бедная Лиза. Я живу в своем мирке, я страдаю красиво и никому не мешаю». А знаешь, чем все кончилось? Правильно. Прудом».

Аля сжала пальцы. «Если вы пригласили меня сюда, чтобы читать лекции по сентиментализму, то это пустая трата времени. Я предпочла бы слушать о диверсификации инвестиционных портфелей. Это было бы честнее».

«Я пригласил тебя сюда, чтобы ты перестала быть Бедной Лизой! — его голос прозвучал резче, но в нем слышалась не злоба, а скорее нетерпение. — Твоя проблема не в чувствах, а в их демонстрации. Ты носишь свое несчастье как униформу. А знаешь, что самое скучное в мире? Правильно — чужая грусть».

«Я не собираюсь играть, — отрезала Аля. — У меня нет ни денег на костюмы, ни таланта к лицедейству».

«Все играют, — пожал плечами Артем. — Просто одни — в поддавки, а другие — на выигрыш. Мы будем играть на выигрыш. И для начала тебе понадобится новый гардероб. Не для того, чтобы притворяться кем-то, а для того, чтобы перестать выглядеть как... ну, ты поняла».

«У меня нет лишних денег на гардероб», — сказала Аля, чувствуя, как краснеет. Мысль о том, чтобы просить у родителей деньги на платья для «охоты» на мужчину, была унизительна.