Осенний вальс с Воландом

Глава 16. Среда как трещина в фасаде

Глава 16. Среда как трещина в фасаде

Среда встретила Алю не звоном фанфар, а привычным осенним дождем, заставляющим кутаться глубже в пальто. Идя на семинар Ильи, она ловила себя на странном раздвоении. Рациональная часть мозга, та самая, что заключила сделку с «Воландом», твердила: «Это шанс. Блесни эрудицией. Покажи ему, что ты не серая мышка». Голос же более тихий, но настойчивый, шептал: «А что, если он и правда просто умный парень, а не воплощение твоего идеала?»

Семинар был блестящим. Илья, освещенный светом проектора, разбирал визуальные нарративы манускриптов с хирургической точностью. Аля смотрела на него и ловила прежний трепет, но он был приглушенным, будто из соседней комнаты. Она видела, как он взглянул на Алису, и знакомый укол ревности кольнул под ложечкой. Но следом пришла новая мысль: «Он смотрит на нее не как на икону, а как на живого человека. С теплом. А на меня... как на способную студентку».

Когда он задал вопрос о пропаганде, Аля, преодолев легкое головокружение, подняла руку.

«Можно я предложу другую метафору? Не пропаганда, а гипноз. Эти образы не приказывают, а создают параллельную, более интенсивную реальность и погружают в нее. Как хорошая книга».

Она говорила чуть быстрее, чем хотелось бы, но мысли были ее собственными, выстраданными в тишине библиотек. Илья выслушал, и его лицо озарилось неподдельным интересом.

«Замечательно, Алевтина. «Более интенсивная реальность»... Это очень точное наблюдение. Спасибо».

После семинара он пригласил ее на следующий курс, и она согласилась, чувствуя привычную сладкую дрожь успеха. «Он заметил. Он оценил». Но, выходя из аудитории, она поймала себя на том, что ждет не его одобрения, а возможности кому-то об этом рассказать. Тому, кто поймет иронию всей этой ситуации.

Артем: Ну что? Забросала Инквизитора цитатами до капитуляции?
Она улыбнулась, отвечая голосовым.

Аля: Гипотеза о гипнозе принята к сведению. Пригласил на следующий курс. Чувствую себя немного... обманщицей. Использую академический интерес как предлог.
Ответ пришел почти мгновенно.

Артем: (голосовое, слышен шум ветра и города) Все мы в чем-то обманщики, Ланская. Я вот только что выслушивал ностальгию бизнес-динозавра по лихим девяностым, кивая с умным видом, а сам думал, как бы побыстрее сбежать. Наш «план» - он ведь тоже своего рода гипноз. Мы гипнотизируем сами себя, что все это ради какой-то высшей цели.
Его слова задели ее за живое. «Гипнотизируем сами себя». Да, ее образ Ильи был таким гипнозом. И, возможно, его образ Алисы - тоже.

Вечер в родительском доме был шумным и плотным, как мамин пирог с яблоками. Алина, освобожденная от гипса, восседала на диване, размахивая костылем как дирижерской палочкой.

«Итак, докладывай! - потребовала она, едва Аля переступила порог. - Все подробности про твоего мажора и твоего аспиранта! Я тут без ноги как в информационном вакууме!»

Аля, разуваясь в прихожей, чувствовала на себе взгляд матери. Анна Сергеевна молчала, но ее молчание было красноречивее любых вопросов.

За ужином, под аккомпанемент вилки Кости, отчаянно скребшей тарелку, Аля пыталась говорить общими фразами. Но Алина была неумолима.

«Так этот Бестужев, он в итоге козел или нет? По шкале от одного до десяти?»

«Сложно оценить, - вздохнула Аля, отодвигая тарелку. - Иногда - на восемь. Иногда - на твердую тройку с минусом. Но... он не фальшивит, когда смеется. И у него есть младшая сестра, о которой он говорит... по-другому. Как-то мягче».

«Сестра? - поднял бровь Дмитрий Николаевич. - Это уже что-то. Значит, способен на привязанность».

«Или просто хорошо играет в «старшего брата», - мрачно буркнул Костя.

«А твой аспирант? - не унималась Алина. - Ты же в него как вбилась последние годы! Он хоть понял, что ты не часть интерьера?»

Аля посмотрела на свои руки. «Он... пригласил на курс. Сказал, что у меня интересный взгляд. Но это... профессионально. А когда он смотрит на Алису... это по-другому. Как будто он видит не ее диплом или связи, а просто ее. Меня же он видит как... перспективного исследователя».

В ее голосе прозвучала не осознаваемая ею самой горечь. Анна Сергеевна мягко положила руку на ее запястье.

«Может, это и к лучшему, Алечка. Строить отношения на общем интеллектуальном интересе - прочнее, чем на восторге ученицы».

«Но скучнее», - выдохнула Аля и тут же удивилась собственной мысли.

Артем, отбыв домашний арест в виде ужина с отцом, под предлогом срочной работы закрылся у себя. Александр Петрович был немногословен, но его разбор «ошибок» в проведении переговоров висел в воздухе тяжелым свинцом.

Артем сбросил пиджак и повалился на кровать, уставившись в потолок. Он достал телефон и пролистал ленту. Алиса выложила новое фото: она и Илья в читальном зале, склонились над одной книгой. Они выглядели... идеально. Как иллюстрация из глянцевого журнала про красивую и умную пару.

Раньше эта картинка вызывала в нем жгучую досаду и желание вломиться в их гармонию, доказать, что он достоин больше. Сейчас он смотрел на нее и ловил себя на пустоте. «Что я в ней люблю? - вдруг, с неожиданной ясностью, подумал он. - Ее безупречный вкус? Ее связь с ректором? Ее спокойную уверенность, которую нельзя купить, но можно унаследовать?» Он создал себе идеал, спроецировал на Алису все, чего ему не хватало в его собственном, холодном мире. Но видел ли он ее саму? Ее сомнения, ее страхи, ее смех над глупыми шутками?

Его мысли прервало сообщение.

Аля: (голосовое, с фоновым смехом Алины и материнскими упреками «девочки, доедите хоть») Отчитываюсь обстановку на домашнем фронте. Алина допрашивает с пристрастием, мама печет пирог, Костя строит из себя циника. Чувствую себя как на приеме у психолога, который еще и накормит. Ты как, выжил после коньяка с динозавром?

Он послушал ее голос, слышал этот шумный, живой, немного бестолковый и такой настоящий фон. И ему снова, как тогда в машине, захотелось туда. Не как наблюдатель, а как часть этого хаоса. Чтобы его тоже отчитали с пристрастием, накормили пирогом и посмеялись над его попытками казаться циником.