Осенний вальс с Воландом

Глава 23. Пульс на руинах

Глава 23. Пульс на руинах

Тишина в салоне такси была иной, нежели та, что осталась в лофте, залитом светом и чужим счастьем. Та была гулкой, неловкой, позорной. Эта — оглушительной. Внутри Али все выгорело дотла. Не осталось ни злорадства, ни унижения, ни даже боли. Только плоская, серая пустота, как после бури, когда стихает ветер и наступает мертвый штиль.

Он уехал. Сорвался с места и бежал, как одержимый. Но, прежде чем исчезнуть, он вызвал для нее такси. Этот последний, автоматический жест стратега, заботящегося о своем «активе», был единственным мостиком, связывавшим ее с тем, что только что рухнуло. Не «прости», не «спасибо», а ссылка на отслеживание. Квинтэссенция их отношений. «Договорились».

Она вошла в свою комнату в общаге, и запах старых книг и застоявшегося чая ударил в нос, но не утешил, а лишь подчеркнул остроту одиночества. Это была не ее цитадель, не убежище «Бедной Лизы» или «Едкой Маргариты». Это была просто комната. Клетка, из которой она сама себя выпустила, и теперь обратного пути не было.

Она не стала включать свет, упала на кровать и уткнулась лицом в подушку, все еще пахнущую духами для чужого вечера. Внутри не было мыслей. Был только вопль тишины. Кто я? Этот вопрос висел в темноте, не требуя ответа, просто констатируя факт ее полной потери.

Телефон молчал. Алина, слава богу, спала. Звонить родителям? И сказать что? «Мама, я только что осознала всю глубину своего экзистенциального кризиса на дне рождения девушки моего бывшего кумира, куда меня притащил мой циничный сообщник, который только что сбежал, чтобы что?» Прозвучало бы как плохой синопсис для мыльной оперы. Да и не смогла бы она вымолвить ни слова — голосовые связки онемели вместе с душой.

Она лежала и смотрела в потолок, где тени от фонаря за окном медленно ползли, как призраки их с Артемом несыгранных дуэтов, несказанных колкостей, несостоявшегося... чего? Дружбы? Большего? Теперь это не имело значения. Игра была проиграна. Карты сброшены. Оба остались ни с чем.

В это время Артем Бестужев стоял посреди своего стерильного кабинета в родительском особняке. Он не помнил, как доехал. В ушах стоял гул собственного голоса, выкрикивавшего отцу те слова, что копились годами. И — оглушительный разговор, усталое понимание.

Он подошел к панорамному окну. Ночной город лежал внизу, усыпанный бриллиантами огней. Раньше этот вид напоминал ему карту завоеванных территорий. Сегодня — просто скопление огней. Миллионы чужих жизней, миллионы своих драм.

Его пальцы сами потянулись к телефону. Он открыл чат с Алей. Последнее сообщение — та самая ссылка на такси. Он начал набирать. «Прости...» Стер. «Ты...» Стер. «Знаешь...» Что она должна знать? Что он, Артем Бестужев, наследник империи, только что плакал в кабинете у отца как малое дитя? Что его железная уверенность рассыпалась в прах, обнажив жалкого, испуганного мальчика, который просто хотел, чтобы его любили не за достижения, а просто так?

Он швырнул телефон на диван. Нет. Не сейчас. Не таким. Ему нужно было сначала заново собрать себя. Понять, кто он без этой брони, без этой маски «Воланда». Отец дал ему шанс. Хрупкий, зыбкий. «Я... постараюсь услышать тебя». Это было больше, чем он когда-либо надеялся услышать.

Он снял пиджак, все еще пахнущий духами с вечеринки, и бросил его в корзину для белья. Потом снял дорогие часы и положил их на полку. Встал перед зеркалом. Бледное лицо, запавшие глаза, растрепанные волосы. В них не было ни капли прежнего нахального блеска. Впервые за много лет он смотрел на свое настоящее отражение. Не на проект. Не на стратегию. На человека. Уставшего. Потерянного. Но живого.

Он глубоко вздохнул. Впервые за вечер воздух не обжигал легкие. Он был просто воздухом.

Алю разбудил стук в дверь. Резкий, настойчивый. Она открыла, щурясь от утреннего света. На пороге, опираясь на косяк двери и сжимая в руках пакет с круассанами, стояла Алина.

«Ну, видок, — заявила она, вкатываясь внутрь. — Прямо-таки классическая гамма эмоций «после битвы». Пустота, отрешенность, намек на просветление... Или это ты просто не выспалась?»

Аля молча закрыла дверь. Алина устроилась на ее кровати, разложила еду.

«Так, — начала она, откусывая круассан. — Вчерашний твой сиплый шепот я, в общем, поняла. Бестужев рванул на подвиг, оставив тебя разбираться с обломками. И что теперь?»

«Теперь ничего, — тихо ответила Аля, садясь напротив. — Все кончено».

«О, нет, дорогая моя, — покачала головой Алина. — Так не пойдет. Ты не можешь два с половиной года прожить в погоне за призраком, потом месяц танцевать танго с дьяволом, а потом просто сказать «все кончено». Это не книга, которую можно захлопнуть на скучной главе. Жизнь требует эпилога. Или, на худой конец, захватывающего продолжения».

«Какого продолжения?» — с горькой усмешкой спросила Аля. — «Я вышла из игры. Он... он решает свои проблемы. Мы больше не нужны друг другу».

«Вот это и есть главная ошибка! — воскликнула Алина, размахивая руками. — Вы были нужны друг другу не для игры! Вы были нужны, чтобы... чтобы вскрыть друг у друга все эти нарывы! Он тебе показал, что твой идеал — мумия. А ты ему... ты ему, кажется, показала, что он может быть человеком, а не мажорчиком. По-моему, это куда ценнее, чем любой дурацкий план».

Аля молчала. Слова подруги, как всегда, били в самую точку, было больно и... светло.