Осенний ветер

Пролог

Сухая, костлявая рука вытянулась из-под широкого рукава чёрного плаща. Тьма ласковым котёнком юркнула в ладонь и свернулась чёрным дымчатым клубочком. Рука исчезла в складках истрёпанного одеяния и стряхнула остатки Тьмы.

В густых рыжих локонах прохладным дыханием запутался ветер. Холодные, безжизненные пальцы провели по волнам растрёпанной косы, приласкали, погладили. Здесь они могли быть вместе – только здесь, только в этом мире и нигде больше. Ни один другой мир не принимал их союза, ни в каком из миров они не могли существовать неразрывно. Только живая Тьма, свиваясь дымчатыми кольцами вокруг них, помогала им обрести силу.

– Двадцать солнцеворотов, – шёпотом произнёс спокойный, хрипловатый голос. – Двадцать… Я ждал так долго, и готов подождать ещё. Кажется, такая мелочь по сравнению с минувшим.

– Всё, что происходит у них сейчас, нам только на руку, – Астра прислонилась щекой к плечу Свартрейна и прикрыла глаза, поддаваясь ласке его мраморно-бледной, холодной руки. – Твой братец не справится с двумя войнами сразу. Просто не останется ни сил, ни магии.

– Не забывай про его девочку-воспитанницу, – поморщился дух Нави и, ненароком забывшись, крепко сжал прядки и дёрнул Астру за волосы. Ведьма зашипела, как рассерженная кошка, и он поспешно убрал руку. – Прошло достаточно времени, он успел передать ей немалую часть своих знаний, а ты напрасно её недооцениваешь.

Некоторое время они молчали, любуясь друг другом в кольцах Тьмы и огня. Яркая и безмолвная пляска двух совершенно противоположных стихий увлекала и заставляла забыть на время обо всём на свете.

Прошло уже слишком много дней, лун и солнцеворотов, чтобы желание что-то изменить в жизни оставалось настолько же страстным, как и раньше. Слишком много было потрачено усилий впустую, чтобы цель оставалась настолько желанной, какой была. Однако слишком много крови было пролито напрасно, чтобы отступать теперь.

– Я отдал бы все свои столетья за несколько дней настоящей жизни, – задумчиво промолвил Свартрейн. Астра почему-то опустила глаза. Очертаний краёв его плаща не было видно: они словно растворялись в густой чёрной дымке живой Тьмы. Одной ногой он стоял здесь, в Нави, где прошла большая и самая значительная часть его жизни, а другой – в переходе между мирами, там, где счастье казалось самым близким и возможным.

– Почему ты всё-таки пошёл на это? – Астра опустила руки ему на плечи и запрокинула голову. Он коснулся холодными губами её веснушчатых щёк поочерёдно, провёл длинным высохшим пальцем по мягкому изгибу её подбородка.

– Я был молод и слишком безрассуден, – глухо отозвался Свартрейн. – Искал отца, но не знал, что Тьма не поможет, а только навредит. Я бы всё вернул, если бы мог. Я бы на коленях молил о прощении Эйнара, Регину, Славку. Всех тех, кого пришлось убить, чтобы выжить самому. Всех тех, кто стал жертвой Тьмы независимо от моего желания. Моя вина гораздо больше и тяжелее, чем ты можешь себе представить.

– Я представляю, – прошептала Астра, ловя его руку и прижимая к своей щеке. – Ежели помнишь, я точно такая же. Правда, после первой чужой смерти было гораздо легче…

Свартрейн вдруг схватил её за плечи и с силой встряхнул. Слова растаяли в вырвавшемся испуганном вздохе. Серые глаза его, будто стальные, равнодушные, холодные, взглянули прямо в душу.

– Если бы ты не убила того мальчишку, ты бы не стала Тьмой, – прошипел он, сжимая её хрупкие плечи. – Если бы ты не поссорилась с его матерью, ему бы не пришлось её защищать. Всё могло быть иначе, если бы ты тогда подумала холодной головой. Ты встала на этот путь случайно. А я – по глупости.

Так же резко и неожиданно он прижал её к себе и шумно вдохнул запах густых рыжих волос. Астра выдохнула, прильнула к нему, ласково, по-кошачьи потёрлась щекой о его плечо. Он поцеловал её в макушку и отстранил.

– Я знаю, что нам нужно сделать, чтобы всё исправить… – тихо начал он, но вдруг Тьма, до этого момента обвивавшаяся вокруг них широкими дымчатыми кольцами, сузилась до размеров небольшого круга, ожила, поднялась выше, свилась в дымчатую плеть и, хлестнув Свартрейна по лицу, начала просачиваться под плащ, к груди, спине, рукам. Он надсадно закашлялся, задыхаясь, отшатнулся от Астры, едва устояв на ногах, покачнулся и всё-таки упал на колени. Ученица бросилась к нему, но не успела: Тьма оплела его чёрным покровом, накрыла с головой и, покружив секунду-другую, растворилась в воздухе. Свартрейн медленно поднялся. В серых глазах совершенно пропало человеческое выражение.

– Помни о договоре! – прошелестело откуда-то из искрящейся темноты. – Ты жив, пока действуешь для Тьмы!

Астра заглянула ему в лицо. Тьма сделала своё дело, напомнив, кто они оба такие. Черты его заострились, вытянулись, лицо посерело, приняло пепельный оттенок. Во взгляде не было больше ни боли, ни раскаяния, ничего – одно только ледяное равнодушие.

Даже голос его изменился: сама Тьма говорила его устами.

– Эйнар и его воспитанница способны закрыть любой переход, даже самый широкий, – глухо промолвил Свартрейн, не открывая глаз, будто нехотя, подневольно, говоря то, что диктовала потусторонняя сила. – На это уйдёт, несомненно, много магии, но они справятся. Их нужно разлучить. Лучше всего убрать с дороги девчонку. Поднять руку на правителя мы не сможем.

Астра схватила духа Нави за руки, подошла к нему почти совсем вплотную, немного помедлив, обняла его бледно-серое застывшее лицо обеими ладонями и чуть наклонила к себе.