Осенний ветер

Глава 8. Светлый город

Выслушав последние приказы и наставления, Альвис выехал во главе большого отряда из Вендана. Дорога, казалось ему, освещена солнцем, и никакой туман, стелющийся по обочине, и никакие тяжёлые, свинцовые тучи на горизонте не омрачат радости этого пути. Да, приказ у них не то чтобы весёлый и радостный: следить за людьми императора, быть в столице Светлой Империи глазами и ушами Уилфреда и, соответственно, Эйнара. Однако самим Альвисом двигало нечто другое, гораздо более приятное, чем исполнение этого приказа, и он неосознанно торопил время и события, позволяя останавливаться на отдых только тогда, когда лошади вконец уставали. У всех без исключения ужасно болели ноги и спины после столь длительного времени, проведённого в седле, но и он сам был не в лучшем положении, потому никто не жаловался.

Чем ближе к северу, тем более непривычными и любопытными становились пейзажи. Дни словно бы становились короче, ночи – темнее, небо осыпалось звёздами всё гуще и гуще, и, казалось, от них по ночам светло, как днём. После того, как отряд перебрался через перевал Ла-Рен, горы и вовсе куда-то пропали, равно как и пропали многочисленные реки, водопады и скалы. Местность стала более ровной: холмы не могли сравниться с горами Запада. Зато здесь практически всё вокруг было покрыто лесами, и нередко отряд останавливался на ночлег прямо на поляне, предварительно выставив дозоры и назначив смену. Альвис любил эти места, как свои родные: почти так же выглядела его родина, которую он так и не смог забыть, и поэтому каждый солнцеворот исправно возвращался в Явь, навещал мать и маленьких братьев. Ребятишки были ещё слишком юны, чтобы верно понимать, что такое смерть, и поэтому он всегда говорил им, что уезжает далеко-далеко, в те места, где служит уже одиннадцатую весну, а отпускают его всякий раз на одни только сутки – в этих словах, несомненно, была и доля правды.

Альвису не спалось. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в низкое ночное небо сквозь густые ветви деревьев. Тёмное, почти чёрное, расшитое золотом звёзд, оно казалось будто бы бархатным. Далеко вверху сонно покачивались ветви сосен. От них терпко и сладко пахло смолой и чем-то ещё, таким тёплым и очень-очень знакомым.

Почти такой же запах сплетался с воздухом во дворце Реджетто. И несмотря на всю дурную славу, что окружала этот дворец, Альвис рвался именно туда, поближе к самому сердцу Империи, где в тёмной и безжалостной круговерти интриг, сплетен, заговоров и прочей дворцовой грязи может оказаться единственный любимый и родной человек.

Он понимал, что это неправильно, что Юлия – жена самого влиятельного человека во всём Дартшильде, что у неё есть дочь, что он ей, в конце концов, просто не ровня. Он знал, что она никогда не будет его женщиной, но искренне желал ей счастья. Счастья, которого жестокий и бездушный император подарить ей просто не мог.

До Сайфада они добрались за две седмицы и три дня. Как ни торопились, быстрее доехать не удалось. Через несколько дней слежки и выяснений получилось узнать, что императрица уехала из города с маленькой дочерью и временно остановилась в резиденции императора к югу от столицы. Это был маленький городок Норрен, расположившийся среди цветущих долин у самого моря. Бывать там Альвису не доводилось, и уже в конце первой седмицы он, распределив всех по кварталам Сайфада, оставил с собой небольшой отряд в девять человек и отдал приказ выдвигаться к Норрену.

На его счастье, городок оказался не настолько маленький, как, к примеру, Сула или Ситха в Землях Тумана. Такого, чтобы все люди знали друг друга и место жительства каждого, не было, и воины без особого опасения быть обнаруженными, разъехались по трём трактирам: три-четыре человека за один раз подозрений не вызывало. Альвис не тратил время понапрасну, и через несколько дней, когда его отряд уже прилично освоился с городком, с четырьмя людьми приехал к дому императрицы.

Как и следовало ожидать, имперская стража была повсюду, даже непосредственно на территории дома. Гостей с Запада пропустили безоговорочно: бумага, которую Эйнар передал Альвису, сделала своё дело. Он и сам толком не понимал, что в ней написано: имперский язык был ему незнаком, но знал, что эта бумага станет ключом ко всем дверям в Империи.

У ворот, обвитых плющом, розами и чем-то ещё, незнакомым, с мелкими алыми цветами, их встретила молоденькая служанка. Присела в глубоком реверансе перед незнакомцами, позволила войти: раз уж охрана пропустила, у неё-то точно не должно возникать вопросов. Маленького росту, тоненькая, как тростинка, почти до самого носа закутанная в цветные покрывала поверх лёгкой туники, волосы собраны в два тугих жгута на затылке и прикрыты плотной вуалью – почти совсем ещё девочка.

– Светлейшая госпожа прогуливается с дочерью, господин, – она снова присела, теряясь и не зная, как себя вести с чужаками. – Если вы хотите переговорить с ней лично, ступайте в сад, что перед домом.

– Благодарю, – серьёзно ответил Альвис, почтительно кивнул девчонке и сделал знак своим спутникам, чтобы следовали за ним. Один из них, Асаф, был сам родом из Империи и знал все нравы и обычаи местного народа. Никто не знал, как он оказался на службе в Землях Тумана, но его прекрасное знание имперского языка и культуры не раз выручало.

У живой изгороди, отделяющей сад от дорожки из мелкого гравия, Альвис остановился и осторожно заглянул сквозь ветви. Сердце рванулось куда-то вниз и пропустило один удар, а затем забилось с новой силой, так, словно хотело выпрыгнуть из груди. Императрица Юлия сидела в ажурной беседке, наблюдая за резвящимся на лужайке ребёнком. Маленькая принцесса была под надзором матери и двоих служанок – одна, пожилая женщина, сидела подле императрицы, увлечённая рукоделием, а другая, совсем юная девушка, играла с малышкой в мяч. Отзвуки детского смеха разносились по всей округе.