Осенний ветер

Глава 22. Тонкая грань

Десять ударов колокола отозвались глухим стуком сердца. Ивенн целый час просидела на полу без движения, сверля взглядом светлый круг, в котором исчез Эйнар. Он обещал вернуться. Вернуться к десятому колоколу. И говорил, что если не вернётся к этому времени, то не вернётся уже никогда.

И поэтому, когда десятый колокол пробил, девушка перепугалась не на шутку. Сначала сидела, как пришитая, потом вскакивала, нервно мерила шагами просторную комнату правителя. Пытаясь хоть как-нибудь успокоиться, она разглядывала обстановку, ставшую за столь долгое время привычной. Эйнар не любил роскоши, его покои были обставлены в тёмно-синих и тёмно-зелёных тонах, и только белоснежные оконные рамы выделялись из общей тёмной картины. Здесь всё было просто, почти аскетично, но тем не менее выглядело мрачно-великолепным: шёлк покрывал на широкой постели, кресла, обитые бархатом, камин, в котором догорали золотистые лепестки пламени, гладкий, почти до блеска начищенный дощатый пол, зеркало, прикрытое такой же бархатной накидкой.

Ивенн подошла к нему, осторожно стянула покрывало. С мягким шорохом ткань упала к её ногам. На неё взглянуло её отражение, и она с трудом узнала саму себя. Рукава рубашки порваны, штаны испачканы на коленях. Волосы растрепались и обгорели до самых плеч, бледное лицо было расчерчено какими-то тёмными дорожками – то ли копоть, то ли сажа. Ивенн презрительно фыркнула и отвернулась. Хотя от себя убежать было невозможно.

Правитель всё не возвращался. Тревожное предчувствие уже подбиралось комком к горлу, готовое пролиться слезами, но девушка пообещала себе крепиться. Сейчас необходимо было послать за помощью... Или лучше бежать самой, потому что толком передать через кого-то будет весьма затруднительно. Оставалось только надеяться, что Уилфред не остался патрулировать юго-западную часть Вендана, а выделил для этого другой отряд, а сам вернулся к себе.

Ивенн накинула изорванную и испачканную куртку – какая уж тут, поди, разница, – стрелой вылетела из покоев правителя. Смена стражи – двое вооружённых воинов – дремали у дверей. Она осторожно тронула тронула за рукав Льюиса. Тот открыл глаза, встряхнулся, отгоняя дрёму.

– Да, миледи?

– Я схожу к коменданту Уилфреду. Последите, пожалуйста, за комнатами: если лорд Эйнар вернётся.

– А разве он не у себя? – нахмурился Льюис.

– Долго объяснять! – крикнула девушка уже на бегу. – Но может вернуться!

Молодой воин присвистнул, растолкал дремлющего товарища, передал ему приказ леди Ивенн и вошёл в покои правителя. Там и вправду было пусто и подозрительно тихо.

Уилфред вернулся с ночного рейда достаточно скоро. Сменил грязную уличную одежду, кое-как разобрал спутавшиеся пряди каштановых волос, умылся холодной водой из кадки и поднялся на второй пол дома, где располагались жилая комната и спальня. Несмотря на то, что час был уже довольно не ранний, Регина спала. У неё тоже выдалась непростая ночь: Свейн с вечера на что-то обижался и никак не хотел засыпать, матушка укачивала его и пела до полуночи, а потом просто не спускала с рук и качала, качала, едва ли не до самого рассвета. Мальчишка задремал только к утру, прижавшись к груди Регины, и она даже не смогла лечь, чтобы не потревожить его: только опустилась в кресло, да так и уснула. Уилфред осторожно, на цыпочках прокрался к окну, стараясь, чтобы рама не скрипнула, распахнул его – в комнату ворвался свежий прохладный воздух. Регина глубоко вздохнула, но не проснулась. Уилфред стащил с постели тёплое покрывало и, проходя мимо кресла, в котором супруга расположилась, укутал её и сына. Совсем незаметно сделать это всё-таки не получилось, и она открыла глаза, сонно моргнула, щурясь на свет:

– Куда ты?

– Пойду прилягу внизу, – шёпотом отозвался он. – Спи, родная.

Он наклонился, коснулся губами её бледной щеки, совсем не тронутой загаром. Регина мягко улыбнулась и снова опустила ресницы. Мальчишки спали, сонно посапывая, холодное зимнее солнце уже заглядывало в окна, но не будило хозяев небольшого, хотя и вполне уютного дома. Уилфред вышел из спальни и тихонько притворил дверь. Иногда, в таких случаях, ему приходилось коротать остаток ночи в нижней спальне для гостей, располагавшейся на первом полу.

Однако стоило ему только спуститься по лестнице, как в дверь кто-то забарабанил. Постучал, подождал немного, словно прислушиваясь к сонной тишине, и через некоторое время стук повторился. Комендант бегом добрался до двери, открыл. На пороге стояла Ивенн, в таком же виде, как и была ночью: одежда грязная и потрёпанная, на щеке ссадина и чёрные полосы от гари, волосы растрёпаны и разбросаны по плечам.

– Милорд! Простите, если помешала, – она оперлась рукой о дверной косяк, пытаясь отдышаться: видно, бежала, торопилась, и Уилфреду тут же передалась её тревога. – Мне нужна ваша помощь. Больше никто не сможет помочь.

– Эх, плакал мой утренний сон, – мрачно пошутил комендант. – Жди, сейчас оденусь и выйду.

Пока он искал плащ и шарф, Ивенн неловко топталась в дверях. По нижней части дома уже вовсю гулял ветер, в переднюю залетали снежинки, подхваченные вьюгой. Солнце показалось ненадолго и скрылось, и зимний день, впрочем, как и все остальные, обещал был морозным и снежным. До замка они добрались быстро: благо, комендант жил недалеко. Глядя на взволнованную свою спутницу, которая почти всю дорогу молчала, только перебирала покрасневшими от холода пальцами и нервно дёргала постоянно выбивающиеся пряди обгоревших волос, Уилфред и сам почувствовал что-то тревожное, необъяснимое.