Осенний ветер

Глава 33. Вендан и Ренхольд

– Едем, – хмуро бросил Дамир. – Надолго меня никто не отпускал.

Они снова взобрались в седло, негромко перебрасываясь краткими фразами, уехали и вскоре скрылись среди деревьев.

Альвис сделал знак своим:

– Чисто!

Пригибаясь и стараясь особенно не высовываться из-за кустов, они выбрались на неширокую поляну, обступили Винда. Альвис опустился на одно колено рядом с ним, приложил одну ладонь к шее, другую – к запястью, немного выждал, считая.

– Дышит, – наконец сказал он. – Помогите мне.

Он выправил рубаху из-за пояса, оторвал полоску холщовой ткани. Лин и Асаф приподняли Винда, придерживая его за плечи, Альвис стащил с него разорванную и испачканную рубашку, осторожно наложил повязку под грудью, затянул покрепче, чтобы остановить кровь. Серая холстина быстро начала намокать и темнеть. Альвис снял с себя плащ, заткнув серебряную фибулу за пояс, свернул его в несколько раз, постелил на землю рядом со стволом дерева.

– Помогите ему сесть, – распорядился он. – Ему бы в тепло...

– Да где ты тут тепло найдёшь? – сердито бросил Ольф, приподнимая Винда вместе с Лином и усаживая его на плащ спиной к стволу. Голова мужчины безвольно завалилась на грудь. Альвис подсел поближе, взял его за подбородок, приподнял его голову, вытащил из-за пояса флягу, торопливыми движениями свинтил крышку, брызнул Винду водой в лицо. Тот глухо застонал, по лицу его проскользнула мучительная судорога.

– Так, – пробормотал Альвис, нахмурившись. – Стонешь, значит, жить будешь.

Несколько пощёчин привели Винда в сознание. Он с трудом осознавал, где находится, от боли в груди почти не мог дышать. Лин смочил водой оставшийся от перевязки кусок ткани, приложил к его губам: пить с подобным ранением было нельзя.

– Звать как? – коротко спросил Альвис.

– Винд, – выдохнул тот, откинувшись назад и бессильно закрыв глаза. Предводитель маленького отряда снова слегка хлестнул его по щеке перчаткой, заставил сесть прямо.

– Не засыпай, на меня смотри, – велел он. – Доверься нам, если ты из Кейне, то мы на твоей стороне. Куда ты ехал?

– В Земли Тумана... – Винд с трудом разлепил пересохшие губы. В голове всё путалось, сознание снова грозило оборваться, но он держался изо всех сил. – Приказ был... забрали. Ренхольд... осаждён, – каждое слово давалось ему с трудом, он прерывался после каждого ради краткой передышки. – Я должен был... Эйнару передать... Они союзники...

– Знаем, – перебил его Альвис. – Мы из его личной гвардии. Что за поручение-то?

– Помощь, – прошептал Винд едва разборчиво и умолк, уронив голову набок: снова провалился в беспамятство. Пытаться спасти его одной лишь первой помощью было бы невозможно. Асаф, обладавший некоторыми навыками лекаря, наклонился к предводителю.

– Слушай, у тебя самый быстрый конь, гони во Флавиду и приведи сюда людей, наверняка ты кого-то знаешь. В Ренхольд нельзя, Реславль слишком близко: битва может перекинуться туда, а эдак он у нас долго не протянет, – прошептал он. Альвис решительно поднялся на ноги, одёрнул испорченную рубаху.

– Ждите, – сказал он тихо, но твёрдо, вывел из-за дерева своего коня, вскарабкался в седло и тронул гладкие вороные бока шпорами. Ольф, Лин и Асаф остались с раненым. Привести его в чувства уже не было никакой возможности, он открывал глаза, ничего перед собой не видя, и через мгновение-другой снова терял сознание от боли. Прошло около двух часов, Асаф с помощью товарищей сменил промокшую и испачканную повязку. С каждой минутой Винд дышал всё чаще и тяжелее, на висках, чуть тронутых сединой, выступили капельки испарины. Вскоре его начало лихорадить. Парни отдали ему свои плащи, это помогло, но ненадолго. Изредка из его груди, неровно вздымавшейся под повязкой, вырывался глухой кашель, и тогда Асаф снова прикладывал к его губам ткань, смоченную водой.

Альвис домчался до Флавиды за пару часов, и то гнал коня, не позволяя ни себе, ни ему отдыха. По правде говоря, в этом небольшом горном городке он не знал никого, кроме хозяев местного трактира, а лишние глаза и уши привлекать в это дело явно не хотелось. Он доехал до трактира, несмотря на глубокую ночь, забарабанил в дверь. Ответом ему было звенящее ночное молчание, и он повторил свой стук. Через некоторое время за дверью послышался шорох шагов, звон ключей, и на улицу выглядел Йоханн:

– Кто там? Ночь на дворе!

– Йоханн, это я, Альвис, – мужчина кивнул ему и торопливо назвался. – Беда у нас, по дороге в Ренхольд человека ранили, спешить надо, долго не протянет.

– Кто?

– Мы его не знаем. Назвался Виндом, говорит – из Кейне, больше ничего не добились.

Едва услышав его имя, Йоханн нахмурился, поджал губы, исчез в доме. Послышались голоса – его и приглушённый, женский. Где-то вспыхнула свеча, на лестнице раздались быстрые, торопливые шаги. Уна в тёмно-синем холщовом платье и такого же цвета меховой накидке спустилась в главную горницу, зажгла свечи, задёрнула длинные занавески.

– Уна, согрей воду, найди свои целебные травы и настойки, приготовь постель наверху, – распорядился хозяин трактира. Женщина выслушала его с испугом, согласно кивнула. – Я скоро вернусь, может быть, немного за полночь, если всё хорошо будет.

Они поцеловались на прощание, Уна осталась в доме, Йоханн направился в конюшню, вывел своего коня, запряг в небольшую открытую повозку – ровно такую, что в неё мог поместиться взрослый человек. Альвис старался запоминать дорогу, пока ехал к перевалу, и обратный путь занял немногим меньше времени, а сейчас, когда каждое мгновение было на счету, это дорогого стоило.