Осенний ветер

Глава 4. Огонь

Утром Весна Любимовна зашла в горницу проведать раненого и, если он проснулся, сменить повязки ему и обнаружила, что дочка уснула прямо тут же, на полу, склонив голову на лавку. Наверно, ночью опять куда-то бегала: вот, босая, растрёпанная, платье испачкано понизу... И в кого только такая выросла?

Наказание богов, а не Славка! Неслучайно Весна Любимовна ей имя красивое придумала – Славомира, – чтоб росла девчонка смелой, сильной, да ещё бы и красавицей, но ожидания матери обманулись. Славка, не Славомира. Маленькая, невзрачная, неприметная, ничего в ней нет, чему бы глаз радовался. А смелости да храбрости – так о тех и вовсе не приходилось мечтать. Крови боится, собак больших. Детей не любит, от малышни отворачивается... А что, впрочем, они и сами виноваты, нечего ведьмой дразниться. Ведь Славка-то и сама ещё совсем ребёнок, отпор дать не может, вот разве что колдовством припугнуть...

Нет, наверно, подменили боги её Славомиру на эту неказистую трусишку-Славку. Отец, как узнал, что дочь у него родилась, а не сын-наследник, так сразу и покинул супругу, исчез, и ни вестей от него, ни словечка. А во всём только эта девчонка виновата, ну да что с неё взять! А та спала безмятежно, русые волосы разметались по покрывалу, и маленькая ладошка лежала возле руки охотника. Юноша, верно, провёл ночь спокойно: он выглядел уже не таким бледным, как вчера, и черты лица стали словно бы мягче, ровнее.

Весна Любимовна подошла к дочери и тронула её за плечо. Славка вздрогнула, вскочила.

– Мне в деревню уйти надо, – промолвила Весна Любимовна, чуть наклонившись к дочери и понизив голос до шёпота. – Обещала проведать сынишку пряхи. Как гость-то наш, не оправился?

– Спокойно спал, – ответила Славка. – Говорил со мной ночью. Ярико его звать.

– Ярико… – задумчиво повторила Весна Любимовна. – Ярослав, значит… Красиво. Как проснётся, повязки ему смени и помоги умыться. Сама-то справишься?

Весна Любимовна вышла из горницы и тихонько притворила дверь. Славка поправила покрывало, случайно задела перевязанную руку юноши, и тот, вздохнув, проснулся, открыл глаза, взглянул на маленькую хозяйку горницы.

– Славка, – он улыбнулся, почти ласково прошептав ее имя. Девушка смущенно вспыхнула, улыбнувшись в ответ.

– Что, тебе лучше?

– Говорил же, что мне денек-другой, и все будет хорошо, – Ярико приподнялся, опираясь на локоть. – Не бойся. Жить буду.

Славка принесла ещё чистых рушников и воды, сняла старые повязки с ран юноши и только изумилась тому, как те быстро затянулись. Всего только одна ночь прошла, а на коже вместо страшных, глубоких порезов остались только рубцы и шрамы. Только на лице длинная царапина ещё не заросла – видно, слишком глубокая, да пальцы переломанные на правой руке распухли и не шевелились. Перевязывать было почти нечего, но всё-таки самую широкую рану, что на груди была, Славка осторожно промыла и перетянула чистым рушником. Ярико невольно морщился от её бережных прикосновений.

– Сам умоешься или помочь? – спросила девушка и тут же почувствовала, что краснеет от смущения. Никогда раньше ни за кем не ухаживала так.

– Давай сам, – буркнул Ярико, забрал у неё глиняную плошку, поставил себе на колени и, зачерпнув здоровой рукой пригоршню воды, бросил себе на лицо. Капли стекли на подбородок, на рубаху, Славка протянула ему рушник – вытереть их, но он не взял ткань из ее рук, и тогда девушка осторожно, робко сама обтёрла лицо его, и он задержал её ладонь, взяв за хрупкое запястье и прижал к щеке. У Славки сердце рванулось, на мгновение замерло и вновь застучало с той же силой. Ярико выпустил её руку. Девушка подглядела недоумённо на свои ладони: они были необычно теплы.

– Ты едва не умирал вчера, – прошептала Славка. – А сегодня… Так не бывает!

– У меня всякое бывает, – так же тихо ответил Ярико.

И с этими словами он протянул здоровую левую руку.

– Сними повязку.

Славка, не возражая, торопливо развернула сложенный вчетверо отрез рушника. Широкая, крепкая ладонь Ярико напряглась, на запястье чётко обозначились тёмные вены, Славке даже почудилось, что светлый золотистый пушок на руке его приподнялся. А потом вдруг на ладони юноши вспыхнуло пламя. Разгорелось, будто костер, в считанные секунды. Славка испуганно вскрикнула, прижала руки к губам, посмотрела в изумлении на Ярико широко распахнутыми глазами. Тот чуть приподнял один уголок губ: из-за раны на щеке улыбаться было больно.

– Что это? – прошептала Славка, отодвинувшись и не смея ещё раз взглянуть на ровное золотистое пламя. А Ярико сжал ладонь в кулак, и огонь погас, будто свернулся маленьким колечком.

– Да ты не бойся, – юноша потянулся к девушке, слегка сжал ее руку в доказательство того, что его огонь не причинит ей боли. – Я и сам не знаю. Всегда так умел. Только однажды пригодилось.