Осенняя игра

Глава 1

Наверное, в жизни каждого парня есть вот такая девушка. Она внезапно появляется в твоей жизни, рушит всё, что только можно разрушить, и исчезает.

Или умирает.

А ты продолжаешь жить дальше, делая вид, что у тебя все в порядке (потому что выбора нет, ну, и потому что ты парень), общаешься со своей собственной девушкой (в моем случае, уже с бывшей девушкой), ходишь на пары и тренировки по футболу, но понимаешь, что всё это вдруг перестало иметь для тебя значение. Короче ты пытаешься собрать свою жизнь заново из тех осколков, которые раньше были чем-то целым и понятным — твоей прежней жизнью.

Но трещины остаются.

Этот период жизни ассоциируется у меня с песнями Мэнсона или "Theatre of Tragedy": тревожные, наполненные бесконечным ожиданием дни, находящиеся где-то между реальностью и тем, как оно должно было быть на самом деле, если бы…я не оказался таким придурком.

Никогда ещё реальность не была такой расплывчатой и непонятной, никогда ещё я не вглядывался так пристально… — и с такой надеждой? — в лица проходящих мимо девушек, ища ту единственную. И никогда ещё осень не была настолько серой, тоскливой и мрачной, потому что девушка умерла. Кого я пытался найти в этой безликой толпе?

Началось всё как-то непонятно. Я сидел в машине на стоянке перед общагой, где жила моя девушка, и слушал "Birthday Massacre". Семестр начался два дня назад (а задали столько, как будто мы отучились уже как минимум месяц), каникулы закончились, и настроение было хуже некуда Ангелина устроила мне очередную сцену ревности, но я так и не понял, по какому поводу. В итоге я послал её к черту и ушёл, сел в машину, но почему-то не уехал. Просто сидел и слушал музыку, размышляя над тем, что наши отношения зашли в тупик, и пытаться исправить что-то смысла уже нет. Попытаться можно было бы, конечно, но зачем?

В этот момент ко мне в машину села незнакомая девушка. Я не то, чтобы удивился, но мне это показалось странным.

— Подвезти? - спросил я.

— Да, — ответила она, не глядя на меня. Капюшон мешал разглядеть лицо. — Нет.

Да, нет, — подумал я. — Это значит, что я сам должен решить, что с ней делать? Заманчиво.

— Да или нет?

— Просто увези меня отсюда, куда угодно.

Мне стало интересно. Наверное, она понятия не имела, какие мысли возникают у парня, когда девушка говорит ему: ”вези меня куда угодно”.

— Могу отвезти тебя к себе, — предложил я, не сомневаясь в том, то она откажется, по-другому просто быть не могло, ну, по крайней мере, мне так казалось. — Хочешь?

— Хорошо, — ответила она.

— Хорошо?

Она кивнула. Девушка, на чьи похороны я потом с таким трудом заставил себя пойти.

Я стоял в нескольких метрах от открытых дверей ритуального зала, в котором стоял гроб с её телом, и курил, думая о том, как она села ко мне в машину, и обо всём, что случилось после. И обо всём, что могло бы случиться потом. Если бы я не оказался таким придурком.

— А ты не знаешь, что садиться в машину к незнакомым парням опасно? — спросил я, чтобы расставить все точки над "i" и хотя бы попытаться понять, чего ей нужно, и зачем она делает то, что делает. Девушка негромко рассмеялась, при этом она смотрела в окно, не на меня. Уже потом я понял, что она делала это намеренно, не хотела, чтобы я смог узнать её при встрече. В тот момент мне это не пришло в голову.

— Ты не незнакомый парень, — ответила она. — Я тебя знаю, лично не знакома, но я точно знаю, что ты ничего мне не сделаешь. Плохого…

Она была права. Бояться ей нужно было не меня. Жаль, что я этого не понял.

Стоя у ритуального зала и ожидая, когда гроб с её телом вынесут и поставят в катафалк, я снова и снова прокручивал в голове нашу с ней встречу, понимая, что мог сделать что-то. Наверное, это была ещё одна причина, по которой я не смог зайти внутрь. Двери ритуального зала были открыты, и широкий (чтобы можно было без проблем выносить гробы) проем между ними напоминал вход в сырой и тёмный грот. Там копошились похожие на огромных пауков тени.

Тени от облаков скользили по земле.

Я подумал: ”интересно, а на церемонии прощания, на кладбище, когда гроб откроют, по ее лицу тоже будут скользить тени? А в её могиле они будут копошиться? Как мертвецы, пытающиеся вылезти оттуда”. От этой мысли по спине прошёл неприятный холодок, как будто чьи-то

(её?)

холодные нежные пальчики небрежно пробежались по моему позвоночнику от шеи до поясницы. Указательный пальчик, потом средний, потом снова указательный…

Я был уверен в том, что убийца девушки находится среди пришедших проститься с ней, и это было самым жутким. Цветы, которые он принёс с собой — я предположил, что это были жёлтые розы, — уже лежали в гробу, а он стоял рядом и испытывал чувства, природу которых я бы никогда не смог понять. Никто не смог бы. Он любовался мёртвой девушкой, прокручивая в голове детали их последней встречи; жуткие детали, о которых знал только он.

Что чувствуешь, покупая цветы — четыре красивые желтые розы, — которые собираешься положить в гроб убитой тобой девушки? Или не четыре? Шесть? Восемь? Целый букет, обёрнутый нежно-голубой шёлковой лентой, которая смотрелась бы невероятно красиво в её светлых волосах? Их было четыре, — подумал я. При нашей первой (и единственной) встрече я не понял, что девушка была блондинкой, узнал об этом, увидев её траурную фотографию на первом этаже корпуса. Я смотрел на её улыбающееся фото и чувствовал, как меня окутывает какое-то глухое отчаяние и тоска.

Народа было очень много, и все несли розы. Гроб, наполненный розами. В жизни есть вещи гораздо страшнее, но мне в голову не приходило ничего, кроме этого.

Гроб, наполненный розами, и среди них было несколько жёлтых, я был уверен в этом.

В этот момент кто-то дотронулся до моего запястья.

Нет, не так.

В этот момент чьи-то холодные пальчики обхватили мое запястье. Это она, — подумал я.