Осенняя Охота

Глава шестая

Глава шестая.

Дворец по-прежнему сияет слепящими огнями. Только на сей раз у меня от них болят глаза.
Но какое проклятие, вы что? Тела уже убрали, красную дорожку вычистили, голоса вокруг звучат уже веселее прежнего. Никто же не станет отменять королевский прием ради трех каких-то безумцев во дворе? Тем более, уже мертвых и совершенно безопасных. А лично Его Величество король всего этого вообще не видел, разве нет?
Его Величество король Джеральд когда-то был славен в битвах. Когда-то. Смерть третьей жены подкосила его окончательно. В неполных шестьдесят он выглядит полной развалиной. Ни следа былой красоты. А ведь о ней слава тоже гремела по всем окрестным королевствам.
Дядя Селены и Лиана и родной брат их мамаши, герцог Айвен Эрвит, первый советник, приходился братом и второй королеве Изольде. И даже после ее смерти не утратил дружбы Его Величества. Вот и сейчас он - рядом с королем, по правую руку. И кажется самим воплощением силы и здоровья, хоть между ними и не больше десяти лет.
Король много раз называл его ближайшим другом. И может, так оно и есть. Королева Изольда умерла десять лет назад. Его Величество успел жениться и овдоветь вновь, но никому не доверял так, как бывшему шурину.
Высокий, худощавый, мускулистый, по-своему привлекательный. Правда, в островатых чертах лица будто что-то акулье... или это просто мне так кажется. Особенно сегодня. После всяких там проклятий древних демонов, трех спятивших лун и примерещившейся мне Дикой Осенней Охоте в аспидно-черных небесах.
Мне сегодня вообще всё уже кажется зловещим. Проклятье было реальным, и оно - куда опаснее королевского гнева. Но проклятие-то уже произнесено, а вот гнев еще только может грянуть. Так зачем навлекать на себя две серьезных беды вместо одной?
И потому я сейчас под руку с братом послушно поднялась по алым ступеням и проплыла по разукрашенному коридору в горящие огни бального зала.
Прежде они всегда казались мне маняще-теплыми. Сколько раз я беспечно кружилась здесь в объятиях кавалеров...
Сейчас же ощущение, что в витражные окна яростно рвутся голодные лунные лучи. И сейчас хрупкие цветные стекла лопнут, черный ветер парусами надует тяжелые гардины, а во дворец ворвутся легендарные хищные Дети Ночи с Клыками наперевес.
Или сама Осенняя Охота. Вот сейчас свистнет рог...
Я едва не тряхнула головой, отгоняя нахлынувшую панику. Помешала лишь придворная выдержка. Я — аристократка и дочь боевого генерала. Я не вправе дрожать.
В конце концов, я могу чуть повернуть голову влево. Где во всю стену коридора раскинулось широченное полотно самой обычной осенней королевской охоты. Разве оно не восхищало меня всегда?
Живописец был очень талантлив. Ощущение, что выписал каждую шерстинку королевской гончей, каждую деталь взгляда каждого охотника.
Молодой белокурый предводитель в железном обруче короны — явно рослый и могучий — отнюдь не кажется веселым. Будто его подняли и вытащили после тяжелой, бессонной ночи. Или череды бессонных ночей. Будто эта корона его придавила.
А мрачно-темноволосый аристократ справа поглощен яростью погони. Но только ли на убегающего вепря он смотрит? Или еще и краем глаза... на собственного короля? С тем же выражением.
А вот взгляд совсем юного пажа затуманен прекрасной всадницей — судя по головному убору, замужней. А дама не отвечает взаимностью, но и на всадника рядом в тех же цветах - явно старше ее самой - не глядит. Ее взор устремлен на алую листву деревьев. И будто витает где-то далеко-далеко.
А самый человечный взгляд — у отставшей от своры гончей. Будто она смертельно устала. У нее уже не осталось сил. Но что ждет одряхлевшую охотничью собаку?
Передние псы нагоняют вепря, но он - матерый с виду - тоже отстает от трех других. Или... зверь задерживает погоню, ценой жизни выигрывая время для остальных? Чтобы успели уйти и спастись.
И загнанный секач уже вот-вот обернется к охотникам и псам оскаленными клыками — готовый рвать самых неосторожных.
И почему солнце на заднем фоне клонится к закату — ведь на охоту обычно выезжают на рассвете? Или они гнали зверя весь день?
Его Величество лично вышел навстречу семье своего друга и первого советника — немалая честь. Так что мы с братом тоже оказались в теплом луче монаршего внимание. Так что мы с братом тоже оказались в теплом луче монаршего внимания. Случайно, всего на миг.
Будто осветило закатное солнце с осенней картины.
- Добро пожаловать в мой дом, дитя мое, - в погасшем взоре вдруг вспыхнул интерес. Что его заинтересовало — новое платье Селены или ее новая же прическа? И тем, и другим так восхищался сегодня мой брат. Будто мое платье - не почти брат-близнец Селениного. - Не может быть: вылитая Изольда! Совсем, как в день нашей первой встречи. Точь-в-точь.
Селена раньше не носила зеленое — это мой цвет, не ее. И эта сложная «северная лютня» на голове...
Да что вообще происходит? Будто хищный лунный луч всё же просочился прямо сквозь крышу. И нашел здесь меня.
Холодно...
А рука брата кажется и вовсе ледяной.
Во взгляде короля только что отражалась вся его прошедшая жизнь. И безмерная усталость.
Но сейчас в этих темно-зеленых глазах разгорается осенним костром его давно ушедшая юность. Так горят павшие листья. Их последний танец прекрасен, и яростное пламя взлетит до небес... но это пляска смерти. За ней — лишь горький серый пепел и ледяная зима.
И мерещится ли мне последний Глас Рога Дикой Осенней Охоты? Сигнал, что новую жертву уже избрали и сейчас загонят...
- Дитя мое, открой этот бал со своим королем, - всё еще крепкая монаршая длань уже галантно тянется к Селене. Безупречно-галантно и... неотвратимо.
Королям не отказывают.
Орион, будто против воли, дернулся вперед. Я крепче стиснула его ледяную руку своей — почти такой же холодной.
Ничего не происходит. Это просто проклятие, восточный демон, лунный серп и недавний леденящий ужас. Король — порядочный человек. Он сейчас никому не угрожает. Танец с Селеной — это честь. Для ее семьи, для всех.
Его Величество ведет в центр бального зала свою юную, прелестную спутницу. Музыканты уже играют вступление, а я ловлю на себе недобрый, леденящий взгляд. Будто оголодавшая луна всё же ворвалась сюда, чтобы меня еще раз проклясть.
Головы мы с братом влево повернули одновременно. Значит, и он почувствовал!
Острый, ледяной взгляд принадлежит не луне, а Селениному дяде — почти всесильному герцогу Айвену. Но лучше бы уж исходил от самих Детей Ночи — с оскаленными клыками наперевес. Даже они вдруг показались не настолько опасными.
Да даже сама Осенняя Охота!
Так смотрят на досадное препятствие — перед тем, как его убрать.
А во взгляде Ориона краем глаза замечаю нарастающий гнев. Да и в моем, надеюсь, отразилось достаточно вызова.
Мне может сколько угодно не нравиться Селена, но я всегда и во всём на стороне брата!
Но не так уж и важно, какой король и чего он хочет. Важнее — что задумал этот почти всесильный царедворец. Гораздо важнее.
А Орион выглядит разгневанным, но... раненым. Будто истекает кровью. Будто его самого принесли в жертву древним подземным демонам!
- Идем танцевать, - сама решительно тяну брата в центр зала. - Мы сюда явились веселиться.
А заодно есть законный повод поближе подобраться (подтанцеваться) к другой паре, тоже в центре. К нашему королю и невесте Ориона.