Осенью снова всё изменилось

Глава 4. Старые мосты

Москва просыпалась под глухой гул машин и звон колёс по трамвайным рельсам. Дмитрий шёл по набережной, плотно застёгнув пальто, несмотря на солнечное утро. Рядом неторопливо шла Елена. Они не разговаривали, но молчание между ними было спокойным — как между теми, кто уже слишком многое сказал за последние дни.

У подъезда старого дома на Пречистенке Елена остановилась:

— Это он?

— Да, здесь теперь размещается департамент и несколько специалистов по гуманитарному обмену. Старые люди с теми же должностями. Но память у них, надеюсь, хорошая.

— Ты уверен, что это сработает?

Он посмотрел на неё.

— Уверен только в одном: я попробую всё. До конца.

Она кивнула, и он скрылся за массивной дверью.

Кабинет, куда его провели, почти не изменился за последние четверть века. На стене всё так же висел пожелтевший план Европы, стопка папок на подоконнике — словно выросла из тех же бумаг, что лежали здесь в начале девяностых. За столом сидел Михаил Викторович Резников, бывший помощник Романа Геннадьевича Глинского, седой, с уставшим взглядом, но голос его по-прежнему звучал чётко и твёрдо.

— Дмитрий Михайлович, надо же. Да вы присаживайтесь. Какими судьбами?

— Дело серьёзное. Помощь нужна. Девушка… моя дочь. Рак. Есть шанс в Берлине, но без протекции мы не пройдём комиссию. Сроки критичные.

Михаил Викторович вскинул брови.

— Дочь? Но, у вас с Катериной же...

— От первой жены... Да это неважно. Михаил Викторович, я не пришёл бы просить вас, если бы моя дочь... Если бы она не умирала у меня на глазах.

Тот долго смотрел на него, словно взвешивал. Потом заговорил медленно:

— Оставь номер для связи, я наберу, когда всё узнаю.

Дмитрий написал номер телефона на листе блокнота, оторвал и положил на стол Михаилу.

— Я буду ждать.

Они пожали руки. Без слов. Дмитрий поднялся со стула и направился к выходу.

— Дим, — окликнул его Михаил, — здоровья твоей дочери. Как её зовут?

— Анастасия, — коротко ответил Дмитрий и вышел из кабинета.

Через три дня в квартире Ковалёвых раздался звонок. Дмитрий подлетел к телефону и снял трубку.

— Дмитрий Ковалёв, слушаю.

— Алло, это Михаил.

— Добрый день, Михаил Викторович, я ждал вашего звонка!

Михаил на том проводе кашлянул и набрал воздуха в лёгкие — говорить предстояло много.

— Я связался с одним человеком в Германии, он тебя очень хорошо помнит по твоей работе. Он то мне и помог. После того приёма в Гамбурге он говорил, мол, "Ковалёв — не дипломат, а психоаналитик!" — Михаил сдавленно засмеялся. Для Дмитрия эти слова не имели значения, он ждал ответа на свои вопросы. — Ну, что ж, теперь к сути дела. Есть профессор Дитрих, он в совете медицинской клиники. Я вышлю тебе координаты и номера для связи, позвонишь, скажешь, что от Генриха Вульфа, он поймёт. Но всё должно быть официально. Письмо. Переводы. Выписки.

— Всё подготовлю.

— И ещё… Если возникнут какие-то проблемы, обращайся.

— Благодарю вас, Михаил Викторович. Если бы не вы, я бы не знаю, что...

— Когда дело касается детей, — перебил его Михаил, — я всегда помогу, Дима. Всего доброго, семье твоей счастья, дочери здоровья.

— Благодарю, Михаил Викторович.

Послышались короткие гудки и Дмитрий положил трубку. Он улыбнулся впервые за долгие дни. Елена стояла неподалеку и, казалось, не дышала.

— У нас появился шанс.

Она вздохнула с облегчением.

— Спасибо.

Он покачал головой.

— Не мне. Дочери. За то, что она дала мне возможность быть нужным.