Осенью снова всё изменилось

Глава 7. Первый шаг

Палата была светлой, с высоким потолком и огромным окном, выходящим в сад. За стеклом неспешно шёл дождь, отливая серебром по брусчатке. Настя сидела на кровати, завернувшись в мягкий серый плед. Она молчала — смотрела на улицу, не отрывая взгляда, как будто в этих каплях пыталась найти ответы.

— Всё готово, — вошла медсестра с добрым лицом и лёгким акцентом. — Профессор Дитрих просил передать, что ждёт вас в процедурной через десять минут.

Елена кивнула, поблагодарила. Настя даже не шелохнулась.

— Доченька, — Елена присела рядом, обхватила её ладони своими. — Это только начало. Мы с папой рядом. Всё будет хорошо, слышишь?

Настя повернула голову. В её глазах не было страха. Только сосредоточенность — как у человека, который уже внутренне принял бой. И теперь просто собирался выстоять.

— Я не боюсь, — тихо сказала она. — Только... устала. От мыслей. От ожидания. От того, что придётся быть сильной каждую минуту.

Дмитрий подошёл ближе. Он держал в руках тонкую папку с переводами анализов, которую читал в машине. Положил её на тумбочку и сел с другой стороны от дочери.

— Никто не требует от тебя силы, Настя, — произнёс он спокойно. — Просто будь собой. Мы будем рядом.

Она посмотрела на него. Это было другое выражение — уже не отстранённое, как при первой встрече. В её взгляде появилось что-то новое. Тепло, осторожность. Привязанность, пронесённая сквозь годы, несмотря ни на что.

— Спасибо, — сказала она, выдохнув. — Что приехал. Что остался.

Он улыбнулся и они с дочерью впервые за всю жизнь, обнялись. У Елены выступили слёзы. Вскоре пришла медсестра, увела Настю по коридору. Её шаг был уверенным, и, когда она обернулась на родителей, то впервые за много дней — улыбнулась.

Лечение начиналось. Сложный, долгий путь. Но теперь она шла по нему не одна.

...

В палате было темно. Лишь тусклый свет от фонарей за окном пробивался сквозь прозрачные шторы, отражаясь на полу мягкими тенями. Елена стояла у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Внизу шелестел сад, капли дождя текли по листве.

Дмитрий сидел в кресле у стены, слегка наклонившись вперёд, держа в руках раскрытую книгу, которую так и не начал читать.

— Она спит, — наконец сказал он, глядя в сторону кровати. — Совсем ребёнок.

Елена не обернулась.

— Мы многое пропустили в её жизни, Дима… Я — потому что часто отстранялась. Ты — потому что жил свою жизнь. И вот теперь стоим рядом — у её постели — и не можем повернуть время вспять.

— Но можем идти дальше, — он встал и подошёл к ней, не касаясь. — Вместе.

Она молчала. Потом тихо сказала:

— Ты всё ещё веришь в это «вместе»?

— Я перестал верить, но не перестал хотеть, — ответил он спокойно. — Эта болезнь… — он замялся, — она не только Насте дана. Она дана и нам. Чтобы что-то выправить. Или хотя бы попробовать.

Елена вздохнула и обернулась. В её глазах стояла усталость — не только от тревоги за дочь, но и от всей прожитой без него жизни.

— А если слишком поздно?

— А если нет? — Он посмотрел на неё мягко. — Ты же приехала ко мне.

— Я приехала, потому что это был последний шанс. Я не думала, что всё снова… — её голос дрогнул.

— Но всё снова, — перебил он. — Я снова вижу тебя. Слышу. Понимаю.

Они замолчали. За стеклом пошёл снег — редкий, ранний, вперемешку с дождём. Елена провела пальцами по стеклу и тихо сказала:

— Я боюсь. Не только за Настю. Боюсь тебя. Боюсь пустить тебя в свое сердце снова.

— А я давно уже не боюсь, — сказал Дмитрий. — Потому что понял одну простую вещь: без вас всё это — просто проживание жизни. Не любовь. Не дом. Не я настоящий.

Он осторожно коснулся её руки. Она не убрала.

— Дай мне шанс, Лен. Хотя бы один. Не ради нас даже… Ради неё.

Она не ответила. Но осталась стоять рядом. Рядом — впервые за много лет.