Осенью всё изменилось

Глава 8. Очевидное и вероятное

Каждое утро, просыпаясь в своей комнате в общежитии, она ощущала, как её жизнь уходит в никуда, как за горизонтом — Дима и его мир, а она всё дальше и дальше от него. Её мысли всё чаще возвращались к тому воскресному вечеру. Лена не могла понять, что именно происходило в её душе, но одно было ясно: она чувствовала, что её место в этом мире становится всё менее значимым. Это не было чем-то очевидным, что можно было бы назвать «отвержением», но всё в этом доме говорило ей, что она здесь чужая, что её выбор и жизнь здесь не важны.

Тогда, сидя в своей комнате, Лена вновь почувствовала, что перестала быть собой. Она пыталась освоиться в этом мире, заигрывала с идеей стать частью той жизни, которой жили родители Димы, но не могла найти в себе сил жить так. Она чувствовала, как её угнетают ожидания, взгляды, советы, слова его мамы, пронзающие её душу, как ледяные иглы.

Дмитрий, конечно, продолжал её любить — он так говорил. Он всё говорил ей, что её место рядом с ним, что вместе они преодолеют все трудности. Но почему-то с каждым днём Лена всё меньше верила этим словам. Он был так уверен в своём будущем, в своих родителях, в том, что его жизнь была ясной и чёткой. И Лена поняла, что её жизнь совершенно не вписывается в эту картину. Она не знала, как будет жить после всего этого, после того, как не нашла себе места в этом мире.

Наталья, временно поселившаяся у нового ухажёра, пришла навестить её. С подругой было легко разговаривать, но каждый разговор о Диме причинял ей боль.

— Ты чего такая угрюмая? — спросила Наталья, садясь рядом. — Опять поругалась с Димкой?

Лена воскликнула:

— Не поругалась, а просто больше не могу. Я пытаюсь, но всё, что я чувствую, — это то, что я чужая, что я не могу быть частью этого мира. Я не могу быть с ним в этом доме, в его жизни.

Наталья нахмурилась и взяла её за руку.

— Ты не думаешь, что это твоё восприятие? Ты слишком много на себя берёшь, Лен. Ты не должна быть такой, как его мать, как все эти люди. Ты должна быть собой. Он любит тебя, не забывай об этом.

— Я не могу быть собой, — сказала Лена с отчаянием в голосе. — Каждый раз я стараюсь подстроиться под их мир, но чувствую, что теряю себя. Мне трудно дышать в этом доме. В их мире. В их жизни.

Наталья сидела в тишине, обдумывая её слова. Она не могла понять, почему Лена не может просто быть рядом с ним, если он её любит. Но Лена знала, что этот путь выгоден всем, кроме неё. Она не могла оставаться в тени.

— Может быть, тебе просто нужно время? — предложила Наталья. — Может быть, когда ты поедешь с ним на отдых, всё станет проще. Останься на пару недель, расслабься. Прими это как шанс. Возможно, ты поймёшь, чего хочешь от своей жизни.

Лена молча кивнула. Она не была уверена, что это поможет, но в её голове начали крутиться мысли о том, чтобы действительно уехать. Может быть, на время. Может быть, так она поймёт, что для неё важнее — остаться здесь или уйти навсегда.

Дмитрий продолжал заботиться о ней, но эта забота была такой же чуждой, как и всё остальное. Он не мог понять, почему Лена так волнуется, почему её беспокойство растёт с каждым днём. Он даже не замечал, как меняется её взгляд. Он видел свет в её глазах, когда она смеялась вместе с ним, когда они были вместе, но не замечал, что она теряет себя. Он видел в ней объект своей любви, девушку, с которой он будет счастлив, но не видел её внутреннего мира. И это было больно.

Однажды вечером, когда Дмитрий пригласил её на прогулку по Москве, Лена почувствовала, как что-то внутри неё ломается. Она больше не могла молчать.

— Дим, — начала она, останавливаясь на площади, — я не могу быть частью твоего мира.

Дима замер на месте, поворачиваясь к ней с недоумением.

— Что ты говоришь? Почему?

Лена вздохнула, не зная, как объяснить.

— Ты не понимаешь. Я не могу быть твоей женой, быть такой, как твоя мать, как твои друзья. Я не умею жить в этом мире. Я не могу быть частью этой жизни. Она меня душит.

Он взял её за руки, попытался поймать её взгляд, и в его глазах была растерянность.

— Ты меня пугаешь, моя Прекрасная Елена, — сказал он, понизив голос. — Ты даже не представляешь, как мне больно слышать эти слова. Я ведь не прошу тебя быть кем-то другим. Я прошу тебя быть собой. Ты — моя любовь. Ты — моя жизнь.

Но она знала, что это была иллюзия. В его глазах не было места для того мира, в котором она жила. И она не могла подстроиться под его мир. Никак. Как бы сильно она его ни любила.

В тот вечер Лена поняла, что её отношения с Димой не могут быть такими, какими она их себе представляла. В её душе поселился холод. Ей нужно было вырваться, найти свой собственный путь. Она не могла быть той, кем её хотели видеть. И хотя она любила Диму, она больше не могла оставаться в его мире, потому что этот мир разрушал её.

Она посмотрела на Москву, на огни на улицах, на город, который не мог стать её домом, и почувствовала, как замирает её сердце. Этот мир был слишком велик для неё. И она не знала, что будет дальше. Но она уже знала, что идти по этому пути будет больно.