Ошибка Авиценны

Часть 1. Глава 10 - "Все тайное становится явным"

Любовь Николаевна уже не плакала, но глаза ещё были красными, а взгляд уставшим. Она определённо хотела упасть замертво, но не могла — стоило ей лишь закрыть глаза, как она видела мужа.

— Мы уже год не живём вместе, — вымолвила она и сделала глоток воды.

Александр присел рядом.

— А час назад приходит сообщение на телефон. Пишет: «Приезжай, Костику плохо, нужна твоя помощь», и адрес этот… Я в чём есть, вызываю такси и… а тут он… Костика нет.

— Костик ваш сын?

— Старший.

— А есть младший? — быстро спросил Александр.

Тут Любовь Николаевна замолчала, поднесла платок к лицу, чтобы сдержать им слёзы. Александр стал догадываться, что с её младшим сыном могло приключиться несчастье. Так и было.

— Я должна была сразу к вам прийти… Понимаете, там было написано, чтобы я молчала, никому не говорила и не обращалась в полицию… иначе Костик тоже пострадает…

Любовь Николаевна уже не могла сдерживать слёз. Когда она вспомнила о погибшем сыне, то разрыдалась.

Ей дали ещё успокоительного.

— Мне надо подышать… на свежий воздух…

В квартире был балкон. Александр проводил её туда, чтобы она глотнула свежего воздуха, и дал возможность Любови Николаевне прийти в себя.

— Это случилось ровно год назад. Прошлым летом, точно этим числом, Васька наш… не оправился от болезни, у него температура поднялась очень высоко, болел живот, таблетки не помогали, примочки тоже… чего мы только не делали…

— Он чем-то болел? — пытался понять суть случившегося.

— Его отравили. Дали какой-то сильный, но медленный яд. Мы сначала так думали. Мне написали, что если я правильно поставлю диагноз, то пойму, чем можно его вылечить. Сказали, что у меня есть две недели, потом пойдёт необратимый процесс, сильно поднимется температура — и он сгорит… умрёт… Ему только исполнилось тогда семь лет…

Любовь Николаевна старалась сдерживать эмоции, но было видно, что ей тяжело. Александр предложил прекратить этот разговор, выспаться, а на свежую голову продолжить.

— Нет, капитан, — спокойно ответила она, будто вмиг смогла взять себя руки, вытерла слёзы и продолжила: — Это моя вина. Я его убила. После смерти Васечки уже выяснилось, что у него был аппендицит, его ничем не травили! А я не поняла этого, я тупой врач, который всегда бездумно выписывает одни и те же лекарства! Чужих детей не вылечиваю и своего сына погубила! Убийца я! И смерть моего сына лишь на моей совести! Он не был ничем болен. Никто не чинил ему вреда. Устроили проверку мне! Мой страх, мои попытки его вылечить от отравления погубили моего сына!.. Это мне наказание за то, что я убиваю чужих детей…

У Любови Николаевны задрожали руки и голос, но она пыталась говорить и просила её не перебивать:

— …Правда! Я ведь не должна была идти на медицинский. Просто так получилось… Потом не ушла. Не ушла и после смерти Васечки. И никогда, наверное, не уйду… не смогу… не смогу жить с мыслью, что я убийца детей… и Васечки.

Любовь Николаевна перевела дыхание, потом продолжила. Они всё ещё стояли на балконе. Александр подошёл к ней ближе, положил свою руку на её руку, чтобы Любовь Николаевна почувствовала его поддержку.

— …Первый раз это случилось около десяти лет назад. Тогда я была беременна Костей. На третьем месяце, но на работу ходила. Счастливая… была… У годовалого Серёжи тогда поднялась температура, зубки резались, думала я. Не увидела, а признаки ведь были, что у него двусторонний отит среднего уха. Потом пошли осложнения, я выписала самый сильный на тот день антибиотик широкого спектра действия, на третий день приёма Серёжа не проснулся. Умер тихо во сне. Его родители тогда подали на меня в суд. Я испугалась. Мишка, муж мой, всегда меня защищал. Он тогда разговаривал с ними, просил забрать заявление, говорил, что я беременна и не желала зла их сыну. Но они кричали, что и меня Бог накажет моим ребёнком. Заявление они потом забрали. Да, и за два года до этого был ещё один случай. Девочка Даша, годовалый ребёнок. Также температура. Я прописала ей лекарства… понимаете, есть шаблон действий врача, но всегда нужно каждый случай разбирать отдельно, а не под общий шаблон… Вероятно, у девочки пошла аллергическая реакция на один из компонентов препарата… Родители грозили судом. Но мне повезло, в те дни шли непрерывные ремонты, мы постоянно переезжали с одного корпуса здания в другой, и их медицинская карта потерялась. Апеллировать в суде было нечем. У меня был ребёнок, и Мишка убедил меня молчать на суде. Родители Даши отступили. Больше трагических случаев не было, но люди то и дело говорят у меня за спиной, что я врач-убийца! От меня многие отказываются по одним только слухам! Но больше никто не умер. Только вот Васечка… Мишка тогда стал искать тех родителей, говорил, что нашёл, что разобрался с ними. Я спрашивала его, что это значит, но он нервный ходил весь, стал пить… Костя иногда ездил с отцом на дачу, обычно на месяц или два летом. Так вот, должен быть на даче… за ним бабушка поехала, моя мама.

Любовь Николаевна закончила рассказ. Даже если она сказала не всё, сил у неё больше не было. Александр видел, насколько сильно Любовь Николаевна подавлена, и поддерживал её. Он обнял её, прислонив к своему плечу. Через некоторое время они вернулись в комнату. Александр вызвал такси. Он настоял на том, чтобы проводить Любовь Николаевну домой, она не сопротивлялась.