Ошибка Авиценны

Часть 2. Глава 4 - "В паутине прошлого"

Павел составил полный отчёт о своём путешествии в гостиницу и об опросе свидетелей тем вечером. Александр поднял дела из архива, которые касались всех дел врачей, в том числе и Любови Николаевны. Ему принципиально важно было досконально во всём разобраться, а поверить в то, что Любовь Николаевна ставила неверные диагнозы, он успеет всегда.

— Саня, так почему ты не веришь ей? — не понимал Павел.

Павлу казалось очевидным, что если человек сам признаёт свои ошибки, приходит с повинной, то проверка всех изложенных фактов процедура чисто формальная и не нужно проводить здесь глубокого расследования.

— Нам осталось только проверить алиби этих родителей на моменты убийств, и дело в шляпе, — был спокоен Павел.

— Если ты до сих пор ещё их алиби не проверил, то я тебя накажу, но я не был бы в этом так уверен. Слишком много прошло времени. Забылось всё уже.

— Что? Забылось? Я вот до сих пор помню, как мой одноклассник Гриша кинул под машину кота, которого я очень любил. Это был не мой кот лично, но жил у нас во дворе. Его все любили, кормили, а Гриша сумасшедший. До сих пор забыть не могу! А как можно забыть убийство ребёнка, твоего ребёнка? Если бы с моим так врач поступил, может, я и убил бы тогда…

— Убил? — резко переспросил Александр.

— Да. Сразу пошёл бы и застрелил бы или повесил этого врача! А лучше вколол бы чего покрепче!

— Вот именно!

— Что?

— Сразу! — сделал на этом акцент Александр. — Подумай, подобное обычный человек, я говорю обычный, потому что родители тех погибших детей обычные люди, совершают только в состоянии аффекта, если, конечно, у них окончательно не едет крыша, но в этом у нас пока нет уверенности.

Александр достал папку с материалами, которые успел собрать на эти две семьи.

— Возьмём первую семью. Маркины. Их годовалого сына звали Сергеем. Обычный ребёнок. Кроме простуды, ничем не болел. В феврале того года они пришли на приём к врачу, и приняла их Любовь Николаевна. Тогда она не поставила конкретного диагноза, просто прописала витамины, сказала, что у их ребёнка зубки режутся. Вполне логичное объяснение невысокой температуры, которая тогда была у Серёжи. После оказалось, что у него болят ушки, суть да дело — антибиотики. Серёжа умирает. Родители переживают горе. Только после похорон сына начинают предъявлять претензии лечащему врачу. Действуют в рамках закона, но закон их не защищает. Михаил Викторович прячет медицинскую карту — и доказательств для суда нет, а Любовь Николаевна молчит, будто и не лечила она их сына, не прописывала никаких таблеток. До этого момента всё логично. Очевиден мотив из мести.

Павел утвердительно кивал и продолжал слушать своего начальника.

— А теперь посмотри, кем работали его родители. Мама Серёжи учительница в школе. У неё такая же неблагодарная профессия, как и профессия врача. Конечно, не сразу, но я думаю, что в каком-то смысле она поняла Любовь Николаевну, если не как мать, то как коллега по несчастью в плане профессии. Отец Серёжи простой водитель автобуса. Он и сейчас, кстати, всё ещё просто водитель. Он, конечно, человек грубый, но жену любит больше, чем ненавидит врачей. У них, я узнал, через полтора года потом вновь родился мальчик, только назвали они его Никитой. Сейчас их сын учится в школе, ходит в секцию, занимается волейболом. Жизнь у них прекрасна. Я приказал установить за ними наблюдение. Вот фотографии, как они живут. Посмотри. Думаю, держать зло столько лет, потом идти на убийство… мало вероятно в их ситуации. У них ребёнок, зачем им так подставляться? Даже если они до сих пор не хотят, чтобы в их присутствии произносили имя Любови Николаевны, они не имеют отношения к этим убийствам. Совершать такие жестокие убийства ради того, чтобы произвести впечатление на одного конкретного человека… не знаю, для этого нужно быть поглощённым большим отчаянием. Должно быть в жизни всё очень плохо, каждую секунду, только тогда тебя целиком поглотит… в общем, ты понимаешь. Как правило, такие люди избегают людей, живут одиночками в тёмных квартирах и с кровавого цвета шторами…

Конечно, последние факты Александр утрировал, стараясь передать свою мысль в ярких красках.

— Вторая семья такая же счастливая, у них тоже дети и внуки? — с некоторой долей иронии спрашивал Павел, отказываясь до конца верить в непричастность этих семей к этим убийствам.

— Костины. У них погибла от врачебной ошибки дочка Настенька. Но Настя была не единственной их дочерью. Старшая их дочь Римма сейчас уже взрослая, ей, кажется, двадцать три года. Правда здесь есть интересный момент. После смерти Настеньки Римма сбежала из дома. История такая. У Людмилы Костиной двое дочерей. Старшая дочь от первого брака, вторая дочь, Настенька, — как ты догадался, от второго брака. Десять лет назад, когда Настя умерла, Римме было четырнадцать лет, и она не смогла жить в этом городе, винила во всём своего отчима Леонида. И уехала жить к своему родному отцу в Москву. Поступила там в МГУ, выучилась, теперь работает, если мои данные не ошибочны, то работает в некой туристической компании, занимается путёвками в тёплые края, и не только. Путешествия по миру её очень сильно привлекают.

— И где сейчас эта Римма, как её по батюшке?

— Сергеевна!

— Римма Сергеевна. Интересно, есть ли её московский адрес? — очень заинтересовался её персоной Павел.

— Хочешь оформить путёвку?