Ошибка Авиценны

Часть 3. Глава 4 - "Это все зуб"

Одна из самых общительных профессий, если можно так выразиться, — это профессия таксиста. Вы как думали? Крутит водитель баранку целый день, и хорошо ему молчать? Хорошо разговаривать, находясь в машине только одному, или выкрикивать из окошка автомобиля одну заученную фразу на очередного безумного пешехода, бросающегося под колёса, или другого такого же водилу, только с ещё более крутым нравом? Нет. Если к таксисту в автомобиль, в его личный дворец на колёсах, садится кто-то ещё, тем более совершенно незнакомый человек, то ситуация разворачивается на сто восемьдесят градусов.

Меняется нрав, тон в голосе становится таким, каким его ожидает услышать пассажир, — мягким, или грубым, или звонким, или глухим, но это всё относится к начинающим таксистам. Они, как птенчики, стараются быть милыми и ласковыми с вами (не все, конечно), только потом, когда привыкают, да и вас видят не в первый раз и уже знают все ваши истории лучше вас самих, будто и сами взрослеют и грубеют, становятся менее милыми. Опытные таксисты со всеми (или почти всеми) пассажирами ведут себя одинаково: не стараются подстраиваться под каждого, могут позволить себе не отказывать в курении или грубом слове, даже если пассажирам это не нравится. Пассажир он — кто? Здесь появился — там исчез. И нет его. А водитель крутит баранку целый день, он возит людей разных взглядов, поэтому каждые двадцать минут менять маску, становиться другим… пожалуй, это под силу лишь новичкам, молодым и энергичным таксистам, которые только привыкают к данной профессии.

Русаков Виктор не привыкал к профессии таксиста, он ещё не осознавал, чем именно занимается. Он установил программу себе в телефон, которая выдавала ему адреса (заказы), он мог успевать реагировать на некоторые из них, но он не мог никак соотнести это с профессией таксиста. Дело в том, что Виктор много лет назад (как можно об этом сказать — в «лихие девяностые») подрабатывал, в такси. Но тогда это было иначе. В те годы никаких программ на телефонах у водителей не было. Могла быть связь с диспетчером, и то не всегда.

В основном таксисты на своей (или одолженной у друга-соседа) машине стояли часами у вокзалов, ожидая приезжих, которым срочно надо было ехать или на конкретный адрес к своим родственникам, или просто в гостиницу, или же непременно сначала посмотреть город, а потом уже в гостиницу. И тогда машина такси, как правило, отличалась от любых других машин — на ней обязательно должна была быть шашечка, иначе такая машина не воспринималась как такси. Сейчас же всё было иначе — можно было ездить на своей машине без всяких опознавательных знаков, причём качество автомобиля никак не контролировалось, хотя периодические проверки всё же случались, но больше по звонкам в службу заказа такси недовольных пассажиров.

Виктор ездил на своей машине, он не ставил на неё шашечку, не обклеивал рекламой такси и никак со стороны себя не выделял. Теперь он был как все, но в то же время отличался от всех, был в особой касте водителей, и эта каста не была на виду. Теперь он часами, как хищник в засаде, сидел и ждал свою «жертву», своего адреса (заказа), потом быстро нажимал кнопку и мог надеяться, что программа определит этот заказ именно ему. Программа сама знала, кому распределять заказы, но её принцип, по которому она это делала, был водителям всё же до конца непонятен. То ли она давала адрес тому водителю, который располагался ближе всего к назначенному адресу, то ли тому, кто имел больше положительных отзывов, то ли всё-таки в случайном порядке.

После случившейся аварии Виктор только заменил колесо, но на бампере ещё оставались вмятины и с правого крыла была содрана краска, но это место быстро обросло грязью и не бросалось в глаза. Виктор не придавал большого значения этой аварии, но его огорчил тот факт, что его автомобиль пострадал, что могли пострадать и пассажиры, которых он вёз. Какие он мог сделать выводы? Он пожал плечами. Он не мог винить себя в том, что блондинка выехала на дорогу, совершенно не глядя по сторонам и не убедившись в безопасности манёвра. Поэтому Виктор лишь улыбнулся, посмеялся над собой, над всей ситуацией в целом, особенно когда пересказывал её своим друзьям и знакомым по телефону. В этой ситуации его радовал именно тот факт, что пассажиры не испугались, не стали его бранить и требовать от него каких-то действий и компенсации, машина не получила серьёзных повреждений, а с виновницей аварии договорился просто — она просто перечислила ему на его банковскую карту некоторую сумму денег, которой должно хватить на новые колесо и бампер, а также на покрасочные работы. В общей сложности десять тысяч рублей. Виктор понимал, что этой суммы на все работы не хватит, хотя бампер можно не менять, а содранная краска легко маскируется пылью и грязью.

— …Вот так, Саня, я и стартовал, теперь вот не знаю, ремонтироваться или подождать ещё… — так заканчивал свои рассказы начинающего таксиста Виктор в очередном телефонном разговоре своему знакомому.

— Не знаю, Вить, может, всё-таки стоит тебе потратить эти деньги на ремонт, заодно несколько дней отоспаться? Ты давно за рулём? Я хочу спросить, ты давно отдыхал?

— Да… дня два катаюсь уже, почти без отдыха. Только днём в машине пару раз вздремнул, и то выспаться не дали, надо прямо в спальные районы заезжать…

— Ты со сном не шути!

— Да, хорошо… — Виктору не нравилось, когда его пытаются, словно ребёнка, вразумить, наставить на путь истинный, будто он сам не понимает, какой путь следует выбрать?!

Это его, а не Саню, жена бросила, ушла неизвестно куда; это он, а не Саня, уволился с завода «по своему желанию» и теперь вынужден искать себе пропитание и заработок. Поэтому это ему, а не Сане, или Лёше, или тем более Малышу, знать лучше, какой путь истинный, когда спать, а когда не спать.