Ошибка Авиценны

Часть 3. Глава 13 - "Доклады"

Денис отвёз Марину домой, сам поехал на работу, ему нужно было готовиться к докладу, а для этого ещё раз проработать весь материал. Перечитывая материалы дела, Денису было трудно осознавать, что Любови Николаевны уже нет в живых; он записал показания свидетелей, теперь эти показания ему надо было обработать — составить из отдельных фактов связанную картину преступления. Здесь Денис во многом опирался на ту информацию, которую ещё ночью услышал в палате от Вячеслава Михайловича. Таким образом, у Дениса получился черновой вариант доклада, подкрепляемый заключением экспертизы и версией своего непосредственного начальника капитана Селихина о том, что ночной убийца Архиповой тот же человек, который убил таксиста, медсестру и мужа Любови Николаевны, а отец Яны Рудневой всего лишь разменная монета в чьей-то жестокой игре.

Камерилов никак не мог понять, что за женщина могла так ненавидеть Любовь Николаевну. Возможно, это мама ребёнка, чья смерть явилась следствием врачебной ошибки; возможно, Любовь Николаевна действительно избежала наказания в своё время за свой проступок, но кто мог столько лет ждать и тихо ненавидеть её, а потом устраивать столь жестокую расправу? Кому не всё равно?

У Дениса голова шла кругом. Ему было трудно такое вообразить.

«В маньяках я не силён!» — сказал он себе, закончив отчёт, после чего распечатал его и поспешил к капитану для доклада.

Денис успел точно вовремя. Он пришёл без одной минуты девять. Селихину понравилась такая пунктуальность молодого работника, и Александр просил Дениса вкратце доложить о своём отчёте, конечно, не пропуская важных деталей, из которых складывается цельная картина преступления.

Камерилов присел на стул возле стола капитана — на этом стуле обычно сидят подозреваемые, свидетели и подсудимые, теперь на этот стул сел Денис. Павел слегка улыбнулся этой ситуации, но ничего не сказал; Александр не задумывался о таких мелочах.

— Дежурная медсестра Людмила призналась, что оставила свой пост и пошла спать в ординаторскую, а предварительно в коридоре и во всех палатах помыла полы, — Денис на этом месте сделал акцент, но указал на то, что в качестве оправдания своего проступка Людмила привела тот аргумент, что сильно устала от мытья полов — мол, их больница экономит на санитарах и уборщицах, поэтому им приходится делать не только свою работу, потом продолжил: — Но спала она недолго, пока не услышала характерный звуковой сигнал, который с приборов, установленных в палате Любови Николаевны, приходил на динамик в ординаторской, и это было сделано специально для того, чтобы врач, даже находясь в ординаторской, мог узнать, если с пациентом что-то случилось, — остановилось сердце или повысилось давление. Она сразу не поняла, что происходит, но звуковой сигнал повторился несколько раз, тогда Людмила сорвалась с места и поспешила в палату Любови Николаевны. Вошла, сразу подбежала к её кровати, увидела, что приборы показывают остановку сердца; тогда она сама проверила пульс и потом увидела всю картину — она поняла, что пациентку задушили. У Людмилы началась паника, она стала кричать и звать на помощь. Охранник, который сидел внизу на вахте, услышав крики, поспешил на второй этаж, так как плохо понимал, что происходит, а камер видеонаблюдения в этой больнице не установлено. Соответственно, охранник Иван Борисович также признался, что, поспешив на крик, он оставил вахту без присмотра. Но визуально, когда он вернулся на пост, он не заметил никаких перемен, только потом выяснилось, что служебный вход был открыт, вероятно, убийца воспользовался моментом, когда вахта осталась без присмотра, взял из шкафчика нужный ключ, открыл им служебный вход, потом вернулся и повесил ключ обратно в шкафчик, после чего ушёл, прикрыв аккуратно за собой дверь, то есть хочу сказать, что действовал профессионал.

Денис закончил свой доклад и смотрел на Александра, ожидая реакции своего начальника. Селихин некоторое время молчал, давал возможность всем подумать над сказанным, потом произнёс:

— Молодец, думаю, так всё и было. Лично у меня показания свидетелей сомнений не вызывают. Есть возражения? — капитан посмотрел на Павла, но Павел развёл руками и согласился с выводами начальства.

— Только я вам не он, — указал пальцем в потолок капитан, имея в виду Олега Павловича, — Ему всё это до лампочки!

— Не знаю, не знаю, — начал Павел, — Бестужева ещё не уехала, только сидит в другом кабинете. Броненосец вернулся в свои обители, но мягче от этого не стал, однако любые решения пока принимает с оглядкой на… — Павел указал будто ещё выше потолка, имея в виду УСБ.

— Вот-вот, а Бестыжева эта, — Селихин нарочно изменил букву «у» на «ы» в её фамилии, — только спит и видит, чтобы какое нарушение в процедурах осмотра или задержания найти. Ей свои отчёты писать надо, а не преступления расследовать!

— Так преступления у неё другие — про «оборотней в погонах»!

— Про нас с тобой, что ли?

— Мы для неё пока просто погоны, без оборотней! — с улыбкой ответил Павел.

— Юморист, ей-богу! — ответил ему Александр, тоже слегка улыбнулся, но потом быстро принял серьёзное выражение лица и продолжил свою утреннюю планёрку. — Итак, теперь дело за Михалычем, он с минуты на минуту должен принести заключение экспертизы, и тогда нам будет с чем идти защищаться.

— Помнишь, ты неделю назад, сразу после самоубийства Руднева, дал мне в проработку ряд материалов? — начал Павел.

Александр утвердительно кивнул.

— Так вот, кое-что в пользу этой теории у меня есть.