Ошибка Авиценны

Часть 3. Глава 14 - "Прямые улики"

Отправленное неделю назад в архив уголовное дело об убийстве таксиста и сопутствующих ему двух убийствах было возвращено на доследование в связи с новыми фактами — убийством Любови Николаевны и более точному портрету убийцы. Второй факт был получен после наступления первого.

Александр Селихин ощущал прилив сил. Убийство Любови Николаевны пробудило в нём чувство ненависти к убийце, а открывшиеся факты позволили вернуть дело на доследование, чтобы найти и восстановить справедливость. Александр и сам не знал почему, но он сильно привязался к Любови Николаевне, он поверил в неё. Вероятно, это не было понятно никому, и он не смог бы этого объяснить, доказать свою веру, но он поверил в неё как в хорошего врача. Несмотря на все слухи, заверения родителей, которые в этот год перешли к другому специалисту, также не обращая внимания на показания родителей погибших детей, Александр верил, что Любовь Николаевна хороший врач, а трагичные случаи в её практике — стечение обстоятельств. Антибиотики не помогали, так и не нужно было их пить. Можно было пойти к другому врачу и проконсультироваться с ним. Александр бы так и сделал. Почему? Он думал: «Почему люди обвиняют только врачей, но не считают виноватыми себя, не пытаются разделить эту долю ответственности?». Александр также верил, что и своего сына, Василия, Любовь Николаевна смогла бы тогда спасти, если бы не поддалась панике, — паника затмевает разум. Эмоции тоже затмевают разум, и Александр знал это, но вера в Любовь Николаевну, а тем более сейчас, когда она отошла в мир иной, помогала Александру контролировать свои эмоции. Поэтому сейчас он старался методично подготовить почву, устроить засаду, словно опытный охотник, и напасть на свою жертву — по-видимому, маньяка юного возраста, да ещё девушку.

Работая с материалами дела, Александр и Денис почти не общались, каждый был поглощён своими думами: Александр — обдумыванием обвинения, всех улик и конкретных действий для поиска недостающих верных указаний на то, что убийцей является действительно Анастасия Костина; Денис — задавал себе всё это время только один вопрос: «Неужели Настя?». Денис никак не мог поверить в её виновность и какое-либо участие в этом ужасном деле, тем более что прямых указаний на её причастность не было. Под указанные параметры роста, веса и возраста попадают тысячи девушек их города, не говоря уже о целой области или округе. Поэтому строить обвинение на одних лишь косвенных уликах глупо, и Денис прекрасно понимал, что Александр не будет спешить с обвинением, но и не отступится, не перестанет думать о Насте, кинет все силы на поиск доказательств её вины. Но, возможно, это и хорошо. Не найдя доказательств, как раз докажет её невиновность. Поэтому Денис стал убеждать себя, что волноваться не о чем, что лучше и ему сосредоточиться на поиске улик против Насти, а не найдя их, тем самым доказать её невиновность — ему не хотелось омрачать своё впечатление от знакомства с ней, и Матвею делать больно не хотелось, всё-таки Матвей полюбил Настю и очень привязался к ней.

— Александр Александрович, — обратился к своему начальнику Денис, — Вы действительно думаете, что это она, Настя, совершила все эти преступления? Или только для Броненосца?

Они сидели в архиве и пересматривали уголовные дела, которые возбуждались против Любови Николаевны, но потом были прекращены в силу тех или иных причин; Александр внимательно читал дело, открытое по заявлению семьи Костиных, но отвечать на вопрос Дениса не торопился.

— Она, конечно, спортсменка, но много фактов не сходится, ведь Любови Николаевне… ввели медленный яд и…

— И приготовить этот медленный яд мог человек, который в этом разбирается, а Настя в этом разбираться вполне может. Она пишет кандидатскую на тему лечебной физкультуры, до этого написала ряд работ про воздействие витаминов на организм. Очевидно, ей интересно всё, что связано со здоровьем человека или его нездоровьем, понимаешь? Думаю, про ядовитые вещества она тоже знает, изучала. Не переживай, скоро мы это выясним.

— Скоро?

— Да. Вчера я отнёс все предварительные материалы по этому делу полковнику на рассмотрение, если он одобрит, то у нас получится взять ордер на досмотр её съёмной квартиры в этом городе, досмотр её личных вещей. Если мы ничего не найдём, значит, мы ошиблись.

— Досмотр?

— Да, досмотр! И я прошу тебя, Денис, — строго обратился к нему капитан, — Не предупреждай её!

Денис вопросительно посмотрел на Александра.

— Я в курсе, что ты её знаешь, и тебе тяжело это принять, но очень важно, чтобы она не знала, что будут досматривать её вещи, понимаешь меня? Тогда мы точно всё узнаем, ты же хочешь всё выяснить, узнать правду?

Денис утвердительно кивнул, взгляд его был настороженный, но он счёл просьбу своего начальника вполне разумной и сказал, что лучше он эту ночь проведёт в архиве.

— Смотри, завтра ты должен быть в порядке! Я хочу, чтобы ты поехал с нами, чтобы всё увидел своими глазами, — сказал ему Александр и уже собирался уходить из архива.

— Не беспокойтесь обо мне, тут диванчик имеется, да и Евдокия Петровна, думаю, сильно возражать не будет.

— Да, Евдокия Петровна, — улыбнулся Александр, вспомнив старейшего работника архива, — Ну давай, до завтра тогда.

Александр ушёл, Денис остался в архиве. Ему не столько нужны были архивные дела, сколько уединение, чтобы привести свои мысли в порядок. Ему позвонила Марина, хотела узнать, придёт ли он сегодня к ней на вечерний чай, сказала, что девочкам он понравился и они хотят его увидеть. Денис просил передать привет Даше и Яне, сказал, что сегодня он сутки работает, освободится только завтра к вечеру, также на прощание он сказал Марине: