Ошибка Авиценны

Часть 4. Глава 14 - "Это больше не мы"

1

Павел Гречко и Александр Селихин ехали на служебной машине впереди; Павел был за рулём. Следом за ними на расстоянии примерно ста метров ехал Денис на своём автомобиле. Несколько раз Денис терял из виду служебный автомобиль, но на очередном светофоре, он вновь догонял их.

До их здания управления внутренних дел оставалось два перекрёстка, как вдруг Денис увидел, что на служебном автомобиле резко включили сигнализацию и левый поворотник, потом служебный УАЗ развернулся через двойную сплошную в тот момент, когда встречного потока машин не было. Денис не ожидал такого манёвра, но быстро повторил его, увязавшись след в след за уазиком.

Камерилов заволновался. Он почувствовал, что с Мариной случилось что-то плохое. Денис думал, что она ранена или ещё хуже… Нет. Только не это. Она должна быть жива! Она должна жить! Он так решил. Он верил в это. Денис надавил на газ, и обогнал служебный УАЗ, и первым приехал на стоянку СИЗО. Он не мог ждать капитана и первым вбежал в административное здание, потом в кабинет начальника СИЗО ворвался без стука, но только с одним вопросом:

— Она жива?

Олег Андреевич внимательно смотрел на молодого человека, в этот момент подбежали и Александр с Павлом.

— Вот теперь я вижу, вы все в сборе, — протянул Олег Андреевич, и руки его слегка дрожали, вероятно он увидел в своей жизни невообразимое зрелище.

Послышались звуки сирены. Денис и Александр прильнули к окну. Подъехала бригада скорой помощи.

— Марина!

— Она жива! — резко ответил ему Олег Андреевич, и Денис замер в дверях.

— Она жива, — повторил он более тихо, — но остальные шесть арестанток, которые были с ней в одной камере, задушены, одна ещё жива, и ей нужна медицинская помощь.

— Что? — переспросил капитан, сморщив лицо.

— Где она? — спросил Денис.

— Пойдёмте, может, вам удастся вытащить её… охрана больше не вмешивается.

— Больше? — вновь переспросил Александр.

— Да, пойдёмте, я по пути вам расскажу. Впрочем, сами всё увидите!

Они пришли к камере. Но ещё издалека на подходе к камере они слышали истошные крики, отзывающиеся металлическим эхо. Денис с шага перешёл на быстрый шаг, а потом, когда до двери камеры оставались считанные метры, не выдержал и сорвался с места бегом.

Камерилов вбежал в камеру и тут же почувствовал резкую боль в висках, резко остановился и скрючился, держась за голову. Он смог произнести только одну фразу:

— Марина, это я, Денис! Это я, твой Денис! Я здесь!

Она услышала его, перестала кричать, но рыдания её не прекратились; Марина только сильнее свернулась клубочком, ещё сильнее зажав мишку. Боль отступила, и Денис смог подойти к кушетке, под которой лежала Марина. Камерилов присел на корточки, потом прилёг на бетонный пол, направив руки к Марине. Он улыбался ей, улыбался, чтобы она успокоилась, увидев его добрую улыбку, и не переставал говорить с ней, хотя Марина и молчала. Она молчала, но это не значило, что она не слышала его, она слышала! Слышала!

— Всё хорошо! Я здесь, Марина! Я здесь! Иди ко мне!

Денис повторил эту фразу несколько раз, прежде чем Марина немного успокоилась и смогла выползти из-под кушетки. Она вылезла и сразу прижалась к Денису. Он обнял её, прижав к своей груди. Марина обнимала и целовала его, и не могла поверить, что перед ней сейчас Денис, что обнимает и целует она именно его. В её голове всё перемешалось. Весь мир вокруг расплывался, но постепенно картина мира стала восстанавливаться.

— Я здесь, здесь! Это я, Денис! Помнишь меня? Это я, твой Денис! Я люблю тебя, люблю!

Денис говорил эти слова искренне, мало понимая, что сейчас он делает. Одно он понимал для себя определённо — оставить Марину в такой беде, в невыносимых страданиях он не имел права, это было бы с его стороны бесчеловечно. Он никогда не простил бы себе, если бы Марина умерла таким образом. Он хотел её исцеления, а не ещё большего внутреннего разрушения вплоть до мучительной смерти.

— И я теб-б-б-я оч-ч-чень сильно люблю! — дрожащим голосом прохрипела Марина, обнимая Дениса, будто желая полностью поглотить его в своих объятиях.

Глаза Марины заплыли слезами и отчаянием, лицо её было бордовым, на щеках блестели следы от высохших слёз, но новые слёзы продолжали их смывать дальше, к уголкам губ у рта. Марина немного оторвалась от объятий Дениса, чтобы посмотреть на него, и чтобы он посмотрел на неё. Глаза её, красные, залившиеся от слёз, бордово-красного цвета её губы дрожали. На мгновение Денис увидел, как сквозь этот портрет пробивается неизменная лучезарная улыбка Марины, такая улыбка, которую он помнит. Или действительно сейчас возникла именно эта улыбка? Денис верил в это.

— Позволь нам помочь тебе, — тихо сказал Денис, глядя Марине в глаза.

Она, слегка улыбаясь, несколько раз нервно кивнула в знак согласия. Как понимал Денис, ей тяжело было сейчас контролировать свои телодвижения. Ей действительно требовалась медицинская помощь, причём самая профессиональная и узкоспециализированная. Денис знал, куда обратиться. Главное, чтобы ситуацию правильно понимал капитан. Да как тут не понять? Теперь трудно было принять иное решение. Но это, конечно, в понимании Дениса было так.